Жестокий 3. Искупление

Слышу, как падает со стола посуда, потому что Диас сметает её рукой, и, укладывая меня, как лягушонку, расстёгивает свои джинсы и спускает их до бёдер вместе с трусами. То же проделывает и с моей одеждой, только я остаюсь полностью голой, потому что его не устраивает обнажённый низ. Он стаскивает и футболку, и топ. Накрывает одну грудь широко раскрытым ртом, а вторую сжимает ладонью.

Не замечаю, откуда он так быстро достаёт презерватив, недовольно подаюсь навстречу, когда он отрывается от меня, чтобы надеть резинку. Ловко раскатывает её по стволу и тут же толкается в меня сильно, яростно, дико. Вдирается в промежность, как гребанный завоеватель, повергая в шок и трепет. Я не ожидала. Не ожидала, что всё случится вот так. Быстро, прямо на столе, где мы только что завтракали. Под открытым небом. А подо мной белоснежная скатерть и вилка, так и норовящая вонзиться в задницу. Но все эти мелочи размываются в резко нахлынувшем желании и приятной боли, которую доставляет большой, эрегированный орган во мне. Он движется быстро, словно поршень, а бёдра Уэйна с влажными шлепками бьются о мои.

Я так давно не была с мужчиной, что кажется, будто его член непомерно огромный для меня. Смотрю туда, где соединяются наши тела и понимаю, что так оно и есть. Он входит в меня быстро, часто, но лишь наполовину, видимо, давая к себе привыкнуть.

– Вот так, – выдыхает горячо мне в губы и очередной шлепок заставляет вскрикнуть. – Вот так, Злата, – и глубже, полностью. До отказа. Моё сознание упорно хватается за что-то, кричит об опасности, но я его не слышу. Не хочу слышать. Мне так хорошо, как не было уже давно. Да и было ли вообще, тот ещё вопрос.

Теперь Уэйн входит на всю длину. Припечатывает меня к столу каждым сильным ударом, а я, вонзаюсь в его жилистые, накачанные руки, которыми он удерживает меня за талию, и раздираю их ногтями до крови.

Диас сдавленно стонет, а может рычит. Я плохо вижу его лицо, лишь солнце, что светит мне в глаза и ужасно быстрые толчки упругого, твёрдого члена, толстые вены которого я чувствую стенками влагалища.

Я бы попросила его не трахать меня, как отбойный молоток, и дать немного отдышаться, но вместо слов из горла вырываются лишь жалобные стоны, а Диас, кажется, потерял всякий человеческий облик и превратился в свирепое животное."

"Между моих ног пошло чавкает, а из его груди вырывается утробный рык и снова очередь, прибивающая меня к столу, что вот-вот развалится от тяжести наших тел.

Мне хватает всего нескольких минут, чтобы кончить и забиться под ним в экстазе, запрокинув голову и хватая так недостающий воздух широко открытым ртом. Голова кружится, а глаза слезятся от яркости неба и острого оргазма, пронзающего всё тело сладким разрядом.