Жестокий 3. Искупление

– Я слушаю тебя, – голос непривычно мягкий и вынужденная хрипота звучит довольно приятно.

– Ты говорил, что можешь меня защитить. Помнишь?

– Помню. И я не отказывался от своих слов, – тут он меня разворачивает за плечи, приподнимает лицо, взяв пальцами за подбородок. Вторая рука по-хозяйски ложится на талию. – Ты уже защищена, – короткий выдох и то самое предательское волнение, вибрирующее внизу живота. Так, чего доброго, влюблюсь в неандертальца. – Что ещё?

– Ты больше не будешь появляться у меня дома. Это главное условие.

Ему оно не нравится. Я замечаю это по вмиг нахмурившимся бровям. Гоню вон ненужное сравнение с Басаевым, который делал точно так же.

– В чём проблема?

– Ни в чём. Просто наш с сыном дом – это наша крепость. Мы там вдвоём, понимаешь?

Нет, он не понимает. Упрямый взгляд и захват на талии становится более агрессивным.

– Ты приглашала туда Марка Уилсона, – сразу с козырей начал. Что ж…

– Да, его приглашала. Он, как бы это сказать… Он простой парень. В нём нет агрессии, и он не принимает транквилизаторы, – вижу, что опять не понимает. Вернее, не хочет принимать мой ответ. – Он адвокат, любит барбекю по выходным, телепередачи, а по понедельникам вечером готовит итальянскую пасту. А ты…

– А я неандерталец, – сейчас не понимаю, он серьёзен или шутит. На лице ни единой эмоции.

– И это тоже. И я не хочу, чтобы мой сын видел моих любовников.

Отчётливо слышу скрип зубов. Скрежет даже. И взгляд синих глаз впивается в мои губы. Я же ощущаю лёгкое покалывание, будто он уже меня целует.

– Тогда и у меня есть одно условие. У тебя больше не будет других мужчин. Только я, – я открываю рот, чтобы ответить, но он тут же добавляет: – Всегда. Только я.

Глава 20

Завтрак удаётся на славу. Впрочем, как и всё, к чему прикладывает руку этот мужчина. Да, он мне нравится. И дело даже не в его возможностях и уж точно не в деньгах. Я ни в чём не нуждаюсь. Ну, если только в мужчине рядом. Чтобы он просто был. Чтобы заставлял биться сердце, как сейчас. Дело в его харизме, в той одурманивающей притягательности, которой я окружена, словно облаком. В его глазах, которые мне кажутся знакомыми, но их взгляд не вызывает бесконтрольного страха и желания бежать. Уже нет.

– Креветки, круассаны с шоколадом и зелёный чай, – улыбается Уэйн, расслаблено раскинув руки на подлокотники плетённого, уютного кресла. Да, этот гад, как никто, угадывает мои желания.

– Да. А ты что любишь?

– Я люблю красивых женщин, – странно, но даже такой банальный комплимент не кажется мне пошлым из его уст.

– А ещё? Я заметила, что ты не пьёшь алкоголь. Но тогда зачем он стоит каждый раз на твоём столе?

Уэйн кривит губы в подобии улыбки, но как-то невесело."

"– Так я тренирую свой дух, Сандра. А пью мало и редко, потому что были с этим проблемы.