Жестокие игры в любовь

Сердито осмотрела всех троих и веско изрекла:

— Так, кавалеры, дуэль отложим на потом, а сейчас все по домам.

— Ба, да никто тут не ссорится. Мы просто разговариваем.

— По домам, я сказала. — Для пущей убедительности бабушка встала в позу, скрестив руки на широкой груди.

Первым сдался Колесников.

— До свидания, — улыбнулся он Мике и бабушке. Повернулся к Лёше, показал ему жест виктории. — Адьёс, капитан.

И ушёл. Лёша ему ничего не ответил, только мрачно посмотрел вслед.

— Извините, Анна Михална, — буркнул Лёша и тоже стал подниматься к себе.

— Лёш, ну вы хоть как сыграли? — крикнула ему вдогонку Мика.

— Сорок два — тридцать восемь в нашу пользу, — ответил он, не оглядываясь.

Мика слегка озадачилась: чего же тогда он такой мрачный?

— Поздравляю!

— Спасибо, — донеслось сверху.

Мика пожала плечами и вошла вслед за бабушкой в квартиру. С порога её окутали запахи борща и свежей сдобы. Сразу захотелось есть, аж желудок подвело.

— Ты поосторожнее, — сказала бабушка чуть позже, за ужином. — Нашла тоже забаву — вертеть двумя. Имей в виду, ничем хорошим это обычно не заканчивается.

Мика замерла с ложкой у рта, сморгнула, удивленно воззрившись на бабушку.

— Ба, ты что? Я никем не верчу! Лёша мне друг. Просто друг. А Женя… одноклассник.

— Ну-ну, — хмыкнула бабушка, но развивать тему не стала.

И всё же, несмотря на удар баскетбольным мячом, на приставания странного мужика, на Лёшино недовольство и нелепые бабушкины подозрения, настроение у Мики было прекрасным. Даже сердце, казалось, не просто стучало в груди, а отбивало какой-то бравурный ритм. Хотелось кружиться по комнате и смяться. Но бабушка бы не поняла, она и так на неё весь вечер косилась."

"Мика ушла в свой угол за шкафом, растянулась там на раскладушке с книгой… но спустя время поймала себя на том, что лежит просто так и беспричинно улыбается, что не прочла ни строчки, что в мыслях до сих пор прокручивает сегодняшний вечер, кадр за кадром, отбрасывая лишнее и дополняя кое-какими штрихами.

В своём воображении она ничуть не тушевалась перед Колесниковым. И не молчала неловко, пряча глаза. Она себе такие остроумные реплики придумала — даже жалко было, что на самом деле он их не слышал.

18

Когда эйфория, дурманящая мозг, схлынула, в голову назойливо полезли всякие мысли. Ещё хуже, чем накануне, когда она терзалась из-за соревнований.

Теперь её мучило: пойти или не пойти на свидание? Хотелось, конечно. Очень хотелось! Аж в груди сладко замирало, но ещё где-то глубоко внутри тихонечко скреблось беспокойство. Оно, как ложка дёгтя, отравляло радость, сеяло сомнения.

Был бы ещё это кто-то другой, не такой самовлюблённый, как Колесников, она бы так себя не изводила. Но будь это кто-то другой — встречаться с ним и не хотелось бы.