Жестокие игры в любовь

Поднимаясь в класс, Мика думала, как, интересно, будут общаться между собой остальные девчонки, они же с таким остервенением дрались в пятницу. Она вот точно не смогла бы вести себя как ни в чём не бывало. Если б её кто-нибудь из них ударил — ни за что не простила бы.

Но, войдя в класс, Мика обнаружила, что никто ни на кого зла не таит, никого произошедшее не смущает. Девчонки общались друг с другом, как и раньше, до той вечеринки. А потасовку вспоминали со смехом.

Сгрудившись кружком у окна, смотрели запись Жоржика с его телефона и ухохатывались, отпуская по ходу реплики.

— Бедный Лёшка! Громозека, ты ж ему чуть хребет не сломала!

— Ага! Это ещё большой вопрос — кто кому чуть хребет не сломал! У меня от его лап синячищи!

— Алька как мартышка скачет!

— Блин, вот почему у меня спина болит!

— А Тиша-то! Тиша! Сколько энергии! Сколько ярости! Хабиб отдыхает!

— О-о-о, глядите-ка, Скороходова заголила грудь! Вау!

— Да где там вау? Не льсти ей.

Мика взирала на них молча, стараясь не выказывать недоумение. Всё-таки она никак не могла привыкнуть к местным нравам.

Соня Рогозина тоже не разделяла всеобщего веселья. Но если сначала она просто косилась на девчонок с деланым безразличием, мол, не позвали меня с собой, ну и ладно, не очень-то и хотелось. Но когда кто-то из них громко воскликнул, что если б не Онегин Тише бы не поздоровилось, Соня аж лицом потемнела.

— Мика, Колесников с тобой ведь ушёл? — на весь класс спросила Вера Тихонова. — Вы как-то с ним вместе разом исчезли."

"Мика видела, что она это сделала нарочно — чтобы ещё больше насолить Рогозиной. И хотя Рогозина ей самой не особо нравилась, быть пешкой в такой дешёвой манипуляции не хотелось.

— Я ушла домой, — холодно ответила она. — Куда отправился Колесников…

— Колесников тоже отправился домой, — вдруг перебили её.

Мика вздрогнула от неожиданности, оглянулась и почувствовала, как к лицу прихлынула кровь — на пороге класса стоял он собственной персоной со своей извечной полуулыбочкой. Неспеша он прошествовал к последней парте, опустился на стул рядом с Соней.

— Чего такая злая? — спросил он её беспечным тоном.

Рогозина в ответ что-то шикнула, Мика со своего места не разобрала. Да и какая разница, о чём они там шепчутся, одёрнула она себя, когда заметила, что невольно прислушивается. И так неудобно получилось. Хотя, собственно, что тут неудобного? Ничего такого она не сказала, всего лишь назвала его по фамилии. И почему вдруг так смутилась — непонятно…

За этим мысленным диалогом с собой Мика провела не только оставшиеся минуты до звонка, но и почти весь первый урок. Опомнилась лишь под конец, когда учитель обратился к ней лично. Только вот беда: о чём именно он спрашивал — она прослушала. И Лёша сегодня в школу не пришёл — некому было подсказать.