Жестокие игры в любовь

Говорить стали шумно и хором, хохотать по поводу и без. Народ уже не сидел на месте — постоянно кто-то уходил-приходил, по одному, парами, группкой. Только Лёша, как верный страж, оставался рядом с Микой, а если и отлучался, то ненадолго. Он будто чувствовал, что Мике здесь неуютно, и бросал на неё виноватые взгляды.

Мике и впрямь хотелось уйти домой, она уже подумывала о том, чтобы попрощаться, как Оксана, которая хохотала раскатисто и громко, внезапно замолкла, перевела на неё мутноватый взгляд и, выставив в её сторону указательный палец, заявила:

— Новенькая, давно хотела спросить. А ты чего такая, а?

Мика даже уточнять не стала — какая такая. Пьяных она с детства терпеть не могла и считала, что реагировать на них бессмысленно. Лучше просто не замечать. Вот и сейчас она на Оксанин выпад и бровью не повела.

Вместо неё Света с Альбиной заинтересованно спросили в голос:

— Какая?

— Сидит тут такая цаца, смотрит на всех свысока, фигню всякую про нас думает. Да, девки?

Мика продолжала молчать, глядя на Оксану с невозмутимым равнодушием, как, например, на голую стену, выкрашенную в тоскливый серый цвет.

— Громозека, не заводись, — бросил кто-то из парней. — Оставь Мику в покое.

Оксана, кряхтя и покачиваясь, поднялась с пола во весь свой немалый рост.

— Щас кому-то покажу Громозеку! Для тебя я Оксана Ивановна, ясно? — рявкнула она и снова повернулась к Мике. Прищурилась, скрестила на груди руки. — Так что скажешь, новенькая? Молчишь? Типа чё? Ты такая у нас вся принцесса и с плебсом не разговариваешь? Ты чего на меня так смотришь? Девки, а вы-то что молчите? Она на нас всех смотрит, как на кусок грязи. Нос свой воротит… цаца… А чего тогда сюда притащилась?

— Я её позвала. Успокойся уже! — окрикнула её Вера Тихонова.

— А я спокойна. Меня просто бесят вот такие… строят из себя не пойми что. Царевна, блин, Несмеяна.

— Что тут происходит? — Это вернулся Лёша, а следом за ним в комнату вошёл Колесников.

— Да вот Громозека разбушевалась, — хохотнул Жоржик и тут же получил от неё затрещину.

— Я малышей не бью, но для тебя, хорёк, сделаю исключение, — уже без всякой злобы сказала ему Громова. Увидев Колесникова, она сразу потеряла к Мике интерес. Даже глаза прояснились и заблестели.

— О-о-о! Какие люди! Онегин! — прокатилось дружное. Все тотчас забыли о назревающей ссоре. — А где Соньку потерял? Онегину пивас дайте!

— Жень, иди к нам! — позвали девочки.

Но он, подарив одноклассницам ослепительную улыбку, плюхнулся на диван рядом с Микой, там, где до этого сидел Лёша Ивлев. Лёша немного помялся, но не стал садиться с другой стороны от него. Пристроился на подлокотник тоже возле Мики. Наклонился, шёпотом спросил:

— Ты как, всё нормально?

— Да, но я уже скоро пойду.

— Я тебя провожу.