Жестокие игры в любовь

Такие, как он легкомысленные сибариты и гедонисты, которые любят только себя, просто не могут серьезно относиться к другому человеку. Но ждать Лёша не мог. Это ведь ещё какое унижение! Просто плевок в лицо…

Мысли всплывали, цеплялись одна за другую: лицо, сумасшедше красивая, Тинка, угрозы облить её кислотой…

Нет, отмел это Лёша, кислота несла непоправимое уродство. Слишком жуткое. А вот электролит — иное дело. Если подобрать нужную концентрацию, то ожог не будет настолько уродующим. Это он и по себе знал. Сам однажды плеснул на себя нечаянно. Кожа в том месте стала неровная, изменила цвет, но не так уж это и страшно.

А ещё, если электролит попадёт в глаза, то сожжёт роговицу, а это уже потеря зрения. А слепой человек — беспомощный и зависимый. Полностью зависимый от того, кто готов быть всегда рядом, кто готов помогать, заботиться, ухаживать…

66

Найти того, кто мог бы это сделать — особого труда не составило. Практически любой «подопечный» в его районе теоретически сгодился бы на эту роль.

Сначала Лёша и хотел снарядить первого попавшегося наркомана, но с нарками связываться рискованно. Хоть они и чрезвычайно уступчивы и готовы на всё ради малого, но, во-первых, полагаться на них глупо. У них же как? Сейчас он землю ради дозы будет рыть, а через полчаса уже валяется где-нибудь в забытье. И даже если всё сделает, как велено, ради той же дозы сольёт его и глазом не моргнёт. А загребают их постоянно пачками.

Нет, нужен кто-то, на кого тоже можно надавить, но кто вот так запросто не сорвётся. Тот, кто опасается за свою шкуру, боится лишних проблем, которые Лёша вполне способен устроить, и потому осознает, как важно всё сделать так, как от него требуется.

После недолгих колебаний на ум пришёл один старый знакомый, который понемногу барыжил. Жил он в соседнем дворе, приторговывал веществами аккуратно, в поле зрения правоохранительных органов прежде ни разу не попадал, что тоже говорило в его пользу: осторожный, значит. Или просто везучий.

Лёша и сам про него знал лишь благодаря своим былым приключениям, когда после выпускного пустился во все тяжкие. Этого барыгу тогда звали Студент. И Лёша с новыми дружками несколько раз у него сам отоваривался. Правда сейчас уже помнил это с трудом. Чёрная тогда была полоса — несколько месяцев промчались в каком-то полубессознательном угаре."

"Хотя… это он до вчерашнего дня так думал, что это была чёрная полоса. Но нет, настоящий ад, кромешный ад он переживал сейчас.

Лёша, не мешкая, нагрянул к нему с визитом в тот же день. Понимал умом, что торопиться не стоит. Поспешишь — людей насмешишь. Но терпеть просто не было мочи. Он думать ни о чём не мог, спать не мог, есть не мог. Казалось, земля у него под ногами горела. В таком состоянии он бы попросту долго не выдержал.