Жестокие игры в любовь

Кроме неё в палате лежали ещё две женщины, и обе были перевязаны полностью, с головы до ног, как мумии, и вообще не вставали, даже не шевелились.

Про них, поняла Мика, врач и говорил, когда успокаивал её. Мол, мать и дочь чуть заживо не сгорели в пожаре.

«Вот там, — сказал он, — трагедия. Лишились и здоровья, и зрения, и дома. И выкарабкаются ли — ещё вопрос. А у тебя — ерунда».

Глядя на них, обездвиженных и безмолвных, словно это и не живые люди вовсе, становилось не по себе. Однако и правда возникло даже какое-то чувство неловкости, будто она убивается по волосам, когда вон люди головы потеряли и молча терпят.

Позже Мика поняла, что, ко всему прочему, её сумка осталась там, в проходе. А в сумке — и документы, и ключи, и телефон… Но после всего уже и не расстроилась. Вот сумка уж точно ерунда…

Она даже уснула сразу же, как прилегла. Хотя узенькая, скрипучая койка, застеленная казённым застиранным до серости бельем со штампами, казалась до отвращения неуютной. Однако уснула Мика так крепко, что почти не почувствовала, когда ей пришли ставить капельницу.

Зато утром подняли её ни свет ни заря. Сначала явились из полиции. Расспрашивали подробности, выясняли приметы нападавших, составляли протокол. Потом — позвали на перевязку.

Раны под бинтами опять болели, хоть и не так сильно, как в первые часы. Терпеть можно, думала Мика, заходя в процедурную, посреди которой возвышался металлический стол, покрытый клеенкой и одноразовой простыней. Над столом — круглая лампа, как в операционной.

— Ложись, — велела одна из медсестер. Мика вытянулась на столе, подрагивая от холода, пока та мыла руки, придвигала манипуляционный столик с инструментами, надевала перчатки."

"Затем к Мике подошёл медбрат и пристегнул её к столу ремнями.

— Зачем это? — сразу встревожилась она.

— Просто фиксируем, чтобы случайно не дернулась в самый неподходящий момент.

Когда медсестра срезала и убрала бинты, присохшие к ранам, Мика ещё держалась, закусывая от боли губу. Но когда та взяла большими щипцами тампон и, окунув его в насыщенный раствор марганцовки, принялась им сдирать с руки струп, Мика взвыла во весь голос, извиваясь под тугими ремнями. Женщина на её отчаянные крики никак не реагировала, сосредоточенно продолжая своё дело.

В какой-то момент Мика почувствовала, что сознание отключается. В глазах потемнело и поплыло. Но медбрат тут же подсунул ей к носу ватку с нашатырём, не давая забыться.

Эта экзекуция длилась не дольше десяти минут, но Мике она показалась бесконечной пыткой. Рука и левая сторона шеи так и полыхали.

— Скажи своим, чтобы купили Воскопран. Раневые салфетки с левомеколем. Они заживляют хорошо и не дают развиться инфекции.

Мика кивнула и, шатаясь, побрела на дрожащих ногах в палату.