Жестокие игры мажора (СИ)

Но проблема в том, что мне – нет.

— Послушай, я так не могу… — я ерзаю на месте и, не зная куда деть руки, убираю нерасчесанные волосы за уши. — То, что я наговорила тебе про твоего отца… мне жаль, я не имела права трогать твою семью… Да и вообще… — я дергаю ногой, — это было низко. Прости.

Фух. Ну вот и все. Я сказала это. Ничего ведь сложного, правда?

Вот только тишина в ответ немного смущает.

Украдкой я поглядываю на молчаливого Илая, который ведет машину и, видимо, не собирается облегчать мне задачу.

Проглотив комок в горле, я продолжаю.

— И спасибо тебе за то, что спас меня, — выдаю на одном дыхании, которое в следующее мгновение замирает в груди…

— Мне не нужны твои извинения, Ведьма. — Даже не смотрит на меня. — Но у тебя есть то, что мне интересно. Расскажи, и мы будем в расчете.

Мои глаза практически лезут на лоб. Вот что за говнюк?!

— Я вообще-то искренне извинилась, — едва не рычу и, сложив руки на груди, отворачиваюсь к окну. — А ты опять ведешь себя как высокомерный мудак.

— Я тот, кто я есть.

Фыркаю, закатывая глаза:

— Очень рада!

С его стороны прилетает приглушенный смешок:

— В душе я тебя полностью устраивал.

Я снова распахиваю глаза и забываю сделать вдох. Не хочу, чтобы его слова смущали меня, но ничего не могу с этим поделать, поэтому я отворачиваюсь к окну и решаю прикусить свой язык.

Однако у Багирова другие планы…

— Наш мир устроен так, что если ты хочешь что-то получить, то для этого нужно что-то сделать. — Я хмурюсь. — Так вышло, что вчера я сделал для тебя как минимум три вещи. — О, кажется, я понимаю, к чему он ведет. — Я защитил тебя от своего друга – это раз. Я вытащил тебя из бассейна – два, ну и твой самый незабываемый, разумеется, из всех предыдущих двадцати, оргазм – три.

Жар кусает мои щеки, а дыхание дается с трудом. Если бы могла, я бы слилась с сиденьем. Вот зачем он напомнил о моем дурном языке?

— Илай… я… — внутри все сжимается. — Не было никаких двадцати оргазмов, — говорю я сквозь вновь образовавшийся ком в горле, теребя рукав толстовки. — Вообще ничего не было, — добавляю тихо. — Ты первый у меня… во всем.

В салоне повисает тяжелая тишина, и мне очень хочется выпрыгнуть в окно прямо на ходу машины. Но вместо этого, я снова подглядываю за Илаем, крепко сжимающим руль и сосредоточенном на дороге. Козырек кепки мешает разглядеть его лицо, но я замечаю, как дергается его горло и напрягаются квадратные челюсти.

Медленно втянув носом воздух, я отворачиваюсь к окну и закусываю изнутри щеку.

Что я опять не так сказала?

— Я не поверил тебе, — наконец произносит он, и я резко поворачиваю голову в его сторону. — Для такого количества оргазмов ты хотя бы должна уметь целоваться.

Я вжимаюсь в спинку сиденья и тяжело сглатываю.