Жестокие игры мажора (СИ)

У меня встает, и очень хочется поправить член, упершийся в ширинку джинсов, особенно когда Ведьма ерзает на мне, возбуждая чертовым трением сильнее. Она даже не подозревает, какой эффект вызывают ее вот эти вот поддразнивания.

Не уверен, что Алиса делает это специально, вообще не уверен, понимает ли она, что сейчас происходит: ее глаза горят, а взгляд расфокусирован, но от этого торкает еще круче.

Не выдержав, я крепче сжимаю ее бедро и заставляю плотнее прижаться киской ко мне.

Алиса всхлипывает и царапает ногтями по моим рукам.

С-с-сука. Я на пути к тому, чтобы кончить в штаны, как отчаявшийся неудачник.

Тихий всхлип снова срывается с ее губ, пока она неспешно двигается на мне, потираясь о мое бедро, а когда задевает затвердевший член — ее глаза закатываются, а голова со стоном откидывается назад.

Твою мать. Она действительно собирается кончить на мне?

К черту.

Я сжимаю ее мокрые волосы на затылке и толкаю лицом к себе, чтобы прикусить ее нижнюю губу.

Ведьма хнычет и резко впивается в мои плечи, но даже дискомфорт, расползающийся по коже колючими мурашками не в силах остановить меня от поцелуя.

Притянув Алису к себе ближе, я впиваюсь в ее рот и начинаю пировать на ее мягких губах, то покусывая их, то посасывая, пока девушка стонет и быстрее раскачивается на мне.

Продолжая сжимать ее волосы в кулаке, второй рукой держу Алису за талию и помогаю ей найти нужный ритм, пока она трахает мое бедро сквозь джинсы. Но когда она опять задевает пах, я отрываюсь от ее губ и втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы.

Через мгновение все прекращается – я сам заставляю ее остановиться, грубее схватив за талию.

Прерывисто вздохнув, Алиса прижимается лбом к моему и пытается отдышаться.

Может быть, для нее это все увлекательно, но я уже давно вырос из секса сквозь одежду. Я хочу почувствовать ее без этих гребаных джинсов…

— Прости… — сипло шепчет она. — Я, наверное, сделала что-то не то?

Я даже задерживаю дыхание от прозвучавшего вопроса.

Сука, она специально так делает?

Столько невинности, что я только за это должен буду сгореть в аду.

Я прочищаю горло, прежде чем спрашиваю то, на что не хочу получать ответ:

— Ты хочешь уйти?

И вот тут Ведьма меня удивляет.

Она сглатывает и медленно качает головой.

Мне не стоит пользоваться ее состоянием, но, блядь, я хочу увидеть, как она кончит. Как изменится ее лицо. Будет ли она при этом смотреть на меня или предпочтет закрыть глаза. Использует ли мое имя вместо финального стона или задохнется им?

Охуеть.

От одной только мысли я чувствую боль, опоясывающую пах. Но это приятная боль. Требующая разрядки.

Я совру, если скажу, что сейчас она не выглядит чертовски соблазнительно. Особенно эти маленькие соски, выпирающие из-под шелковой рубашки пижамы.