Жестокие игры мажора (СИ)

Илай царапает стекло сильными пальцами, издавая гулкий рык, будто мечтает схватить меня за волосы, и движения его другой руки становятся агрессивнее.

Все его мышцы сокращаются от того, с какой силой он водит кулаком по своей длине. Я бы сказала, это похоже на жесткие удары, которые и были источником влажных шлепков.

Шипение вырывается сквозь его стиснутые зубы, и лицо Багирова искажает мучительная гримаса.

На самом деле, я полностью разделяю его напряжение. Стоя здесь перед этим диким парнем, я чувствую, как собственное возбуждение делает мои бедра предательски влажными. Хотя они и не были до конца сухими. Но я не обращаю на это никакого внимания, потому что полностью сосредоточена на удовольствии Багирова. И проклинаю себя за одну только мысль: каково это будет – прикоснуться к его твердой с выпуклыми венами длине. Почувствовать, каким тяжелым окажется его член. Почему-то я уверена, что так и будет. И каково это – попробовать его на вкус.

Я задыхаюсь в такт его движений и не замечаю, как из моего рта выливается жалобный стон.

Откуда все эти грязные мысли?

Боже. Мне нужно к врачу. Это ведь ненормально – хотеть попробовать поместить эту штуковину в свой рот?

Но вид Багирова лишает меня рассудка. Вытягивает мою темную сторону на поверхность. О которой я совершенно точно не знала до этого момента.

И я не понимаю, почему так заворожена тем, как парень удовлетворяет себя тяжелым кулаком.

Я вижу, как его дыхание становится резче. Грудь вздымается быстрее. Его шея напрягается до выступающих желваков. Кадык дергается, и я слышу его громкий стон, прежде чем он делает еще одно грубое движение и его татуированный кулак замирает у самого основания. Я полностью сосредоточена на этом моменте. Поэтому не упускаю из виду, как его член дергается в крепкой хватке, квадратные кубики мышц сокращаются на мужском прессе и, хлопнув под сдавленное рычание по стеклу, Багиров кончает.

Белые густые капли брызгают на стекло и, смешиваясь с каплями душа, стекают кривыми ручейками вниз. Он запрокидывает голову назад, подставляя лицо под воду и дергая острым кадыком, который грозит прорвать татуированную кожу. Сперма все еще брызжет на стекло. Ее так много, что она пачкает его длинные пальцы, стекая с них вязкими каплями прямо на массивные бедра.

Я резко выдыхаю и отступаю назад, впервые задышав полной грудью.

Илай выдыхает и опускает голову. Его сильные плечи быстро вздымаются и медленно опускаются, после чего немного расслабляются. Затем я вижу, как он выдавливает кулаком последнюю вязкую каплю прямо с набухшей головки, подцепляет ее пальцем и, отодвинув стеклянную перегородку, лениво выходит из душа.

Он не удосуживается взять полотенце. Или смыть с себя сперму. Ничего подобного.