Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу

Как если бы сама пустыня приняла нас в свое сердце и сделала частью своей тайной, вечной страсти

После дикого, пульсирующего пожаром удовольствия он посадил меня на себя. Без передышки. Без право на то, чтобы вынырнуть из забытья экстаза. Лежал подо мной - раскованный, сильный, пульсирующий желанием, и я знала: этой ночью я вкушу его полностью. Теперь уже без спешки. Без сомнений. Только кожа к коже, дыхание к дыханию, стоны вперемешку со звездами.

Я опустилась, медленно, с наслаждением, будто смакуя каждое движение. Мое тело изгибалось над ним, как пламя над сухой ветвью - гибко, жадно, завораживающе. Его пальцы вжались в мои бедра, когда я накрыла его губами. Ответ был мгновенным - он захватил меня точно так же, снизу вверх, так, что у меня перехватило дыхание.

Поза была дерзкой. Непристойной. Совершенной. Мы сплелись, как два зверя, ведомые инстинктом. Мои волосы касались его груди, его дыхание щекотало мое нутро. И все это - под открытым небом, среди барханов и теней, где нет ни правил, ни одежды, ни удерживающей морали. Есть только первородная правда.

Я слышала его стоны сквозь дрожь собственного тела. Чувствовала, как он захватывает меня - настойчиво, жестко, с безумием в каждом движении языка. А я в ответ – принимала еще более отчаянно и искренне... Мы толкали друг друга на край, снова и снова, словно играли в чувственное насилие без боли, только с экстазом, с истерикой удовольствия.

В какой-то момент мир исчез. Только мы. Его голос глухо вырывался в ночь, мой смех дрожал на грани крика, и в этом безумии я вдруг поняла: страсть - это когда небо становится ближе, чем тело. Когда вкус человека - важнее воздуха.

Пустыня смотрела. Мы были ее ритуалом. Ее жаром. Ее святотатством и храмом.

- Я люблю тебя, Инна… -шептал он, изливаясь в меня.

- Я люблю тебя, Карим,- вторила я ему, принимая… Все принимая от него… До конца…

Рассвет в пустыне всегда холодный.

Он знал это- и потому я проснулась, лежа на его горячем теле.

Огнище вокруг нас догорало.

День занимался. Впереди было много всего.

Я обещала Кариму, что мы полетим в Дамаск и там он представит меня родственникам.

Трепетала от этой мысли.

Не потому, что боялась, что они не примут.

Я думала о том, что он, наконец, помирится с ними… Наконец, скинет с души этот тяжкий камень…

Аккуратно встала.

Нащупала свое платье, отряхнув его от песка.

В этот самый момент почувствовала какое-то движение позади…

Обернулась.

И даже не удивилась.

Сибиль…

Она смотрела на меня пустым взглядом.

На меня и на спящего Карима.

Сколько она видела?

Что она знала?

-Отойдем?- сказала тихо.

Я молча кивнула.

Потому что поняла, что уже она ничего мне не сделает.

Мы подошли к ее лошади.