Жесткий вариант

Из следственного изолятора я ушел в половине первого… Ордынский повстречался мне в начале третьего… Значит, Володя исчез примерно в этот промежуток. Что же заставило его вынести папки из кабинета? Или их все же выкрали?.. Прокуратура охраняется милицией, без пропуска оттуда не выйти и туда не войти…

Задернув штору на окне, я разделся и отправился в душевую. Чередуя горячую и холодную воду, чувствовал, как возвращаются силы. Самый верный способ вернуться к жизни — контрастный душ (Завьялову таким образом реанимироваться противопоказано — он гипертоник). Контрастный душ, а потом крепкий чай с ломтиком лимона и ложкой меда вместо сахара.

Мои «пулевлагонепроницаемые» с символикой «КГБ» на циферблате болтались на запястье: похудел. Я стал вспоминать, когда ел в последний раз — вчера вечером или сегодня утром? В любом случае хотелось верить, что этот раз все-таки не был последним. Растеревшись докрасна большим махровым полотенцем, я намотал его на бедра и вышел из душевой…

Прямо на меня смотрел зрачок короткоствольного автомата «борз» — чеченского аналога «узи»; в руке стоявшего у двери Жигарина в неизменных темных очках был пистолет с длинным глушителем; Шорох, развалившись на диване, с любопытством разглядывал мой «глок». За столом восседал Дядя Витя. Плеснув в стакан «Представительской» из подаренной мне бутылки, он приподнял его на уровень глаз и дружелюбно поприветствовал:

— С легким паром, майор Вениаминов!

Глава 11

1

Расклад был явно не в мою пользу: вести рукопашный бой, придерживая полотенце, меня не учили, а если оно упадет, то как я тогда буду выглядеть?

— Не стесняйся, садись, — выпив водки и поцокав языком, разрешил Дядя Витя. — Будешь себя хорошо вести, я тебе штаны разрешу надеть.

Невзрачный «боевик» с «борзом», стоявший у окна, придвинул ко мне стул и отошел — когда я сел, он оказался за моей спиной. Жигарин с «глушилкой» перекрывал дверь. Дядя Витя и Шорох соответственно сидели справа и слева от меня.

На столе лежали снимки коноплевского блокнота, фотокарточка Жигарина, обойма от «глока», мой бумажник, удостоверение — содержимое моих карманов; на диване — рация ВЧ, набор отмычек из сумки и паспорт.

— Выпьешь? — спросил Дядя Витя.

Я мотнул головой, еще не решив, вступать с ними в разговоры или сыграть в «молчанку». Что-то во мне было от Володи Шарапова.

— Да, ты же не пьешь. У тебя жена молодая в Москве на Четвертой Парковой, двенадцать. Да и в МВД небось за это по головке не гладят?

Жигарин-Северов-Бирюков улыбнулся, поправил глушителем очки. Я не понял его жеста: начинать, что ли?..