Жесткий вариант

На столе лежала раскрытая книга ввозимых и вывозимых матценностей.

— Дай журнал, — не ответив на приветствие, потребовал Коноплев.

— Какой?

— Все давай!

Охранник вынул из ящика стола журналы — приема и сдачи объектов под охрану, помещений под сигнализацию и проверок несения службы.

— Вот, — нашел Коноплев нужную страницу. — Пост сдал… пост приняли Галиматдинов, Щукин…

— …Забаров и Бубенец, — усмехнулся Володя. — В чем никто и не сомневался.

В книге учета выездов-въездов транспортных средств «москвич» значился только второго числа: «Въезд. Автомастерские. Ремонт. Водитель Г.Бердашкевич».

— Дыры в заборе нет? — спросил Сумароков, перелистывая журнал проверок. — Можно выехать с территории, миновав проходную?

— Выехать нельзя. Через забор перелезть можно, — ответил за охранника Коноплев. — Только зачем рисковать? Охрана вооружена, таблички предупредительные по всему периметру висят.

Галиматдинов со Щукиным, согласно графику дежурств, заступали сегодня в ночную на объекте «парфюмерный завод».

— Ваша подпись? — ткнул Сумароков в строку: «Результаты проверки: замечаний нет. Нач. караульной службы…»

— Моя.

— Вы выполняете работу начкара?

— Шестого начкар Миляев был в командировке — старшим сопровождения груза. Я объезжал посты.

— На чем?

— На своих «жигулях», на чем же еще? — озлился Коноплев.

— Если верить этой записи, в двадцать три тридцать во время проверки все охранники были на местах. И «москвич» с территории не выезжал — отметки об этом нет по крайней мере. Так?

— Значит, так.

— За девятое число — также никаких отметок о выезде «москвича»… Интересно…

До двадцати часов вечера охрана объекта осуществлялась двумя инспекторами охраны: Галиматдиновым и Щукиным. Их сменили Зарецкий, Духанов, Ширяев и Гагин. Я видел «москвич» на трассе Градинск — Краснодар в районе девятнадцати часов. Уже свежевыкрашенным. Получалось, тот, кто был за рулем, выехал с территории с ведома дневной смены, вернулся — когда заступила ночная: все шестеро охранников видели, кто брал «москвич»!

— Автомастерские опечатываются? — спросил Сумароков.

— А как же, — придвинул к нему охранник книгу сдачи и приема помещений и складов под охрану.

И шестого, и девятого числа мастерские были сданы и опечатаны в семнадцать ноль-ноль!

Лопухнулся эксперт Максимов — понял я. Не тот «москвич»! Володя, верно, подумал о том же. Если же протектор и масло все-таки совпадут, придется допрашивать всех шестерых охранников, и на основании их показаний припирать к стенке Забарова и Бубенца.

Володя снова достал протокол и принялся записывать, изредка задавая уточняющие вопросы.

Я понял, что больше здесь ничего не произойдет: Коноплева придется отпускать, пока не будет заключения экспертизы.