Жесткий вариант

Получалось одно: он не был самоубийцей, и я был не первым, кто побывал в его доме.

Мне стало скучно с этим молчаливым человеком. Обернув платком трубку телефона, я позвонил в прокуратуру и попросил следователя Сумарокова, на что дежурный деликатно ответил, что в три часа ночи Владимир Николаевич имеют обыкновение почивать. Пришлось отрекомендоваться заместителем министра внутренних дел в обмен на номер его домашнего телефона.

— Извините за поздний звонок, Владимир Николаевич. С вами говорит инспектор Вениаминов.

— Да, мне звонил Гуляев.

— Тем лучше. Видите ли, я случайно оказался в компании одного очень привлекательного трупа. Очень хотелось бы, чтобы это дело попало к вам.

Он помолчал.

— Куда ехать?

Я сообщил адрес и, услыхав короткое «сейчас буду», почувствовал себя несколько увереннее. От обыска до прибытия экспертов стоило воздержаться, и все же кое-что я осмотрел. В кармане трупа нашел ключи, на столешнице — паспорт Зайчевского Геннадия Андреевича, русского, 1944 года рождения, уроженца города Краснодара. На фото был тот же мужчина, которого я видел перед собой, только еще без дырки в голове.

Подозрение, что Ардатовых пленили люди Скока, у меня появилось, как только я узнал о кафе «Сфинкс» на улице Московской; укрепилось — когда выяснил, что Московская находится на Виноградниках, которые, по словам Кифы, курировал Зайчевский, а окончательно утвердилось, когда я увидел телефон в раскрытом блокноте напротив клички Заяц. Может быть, кто-то из гонцов интересовался, что делать с некстати подвернувшимся старшим братом Эдика? Почему Заяц, а не Скок, я не знал. Либо у хозяина с владельцем «Сфинкса» были свои отношения, либо Зайчевский имел несколько кличек. Возможно, предприниматель ходил по острию ножа и не хотел, чтобы в случае обыска в блокноте фигурировал его «опекун».

Так или иначе, жить становилось веселее. Особенно когда я увидел выщерблину на стене по правую руку сиятельного трупа. Отколотый кусок штукатурки валялся на полу. Пуля повредила стену в метре от пола. Присев у выщерблины, я мысленно провел прямую через раневой канал; противоположный конец прямой указывал на верхнюю часть окна. Чтобы выстрелить в голову Зайца, находясь слева от него в комнате, пришлось бы встать на табуретку или подпрыгнуть. Если бы стреляли со двора — пуля угодила бы в стену на уровне головы; с проезжей части улицы — мешал кирпичный забор. Оставалось предположить, что стреляли с технического этажа или крыши котельной, приходившейся как раз напротив особняка через улицу.

Самым смешным было то обстоятельство, что и окно, и форточка были закрыты наглухо.

Пулю я нашел незадолго до приезда Сумарокова. Опустился на четвереньки и, как собака, обнюхал все углы.