Жертвы осени

Раньше ее никогда это не беспокоило, и даже Вадим, пытавшийся несколько раз поговорить с ней об этом, неизменно натыкался на удивленный вопрос:

– А почему я должна думать о ком-то? Я не знаю этих людей…

Казалось, что препараты начисто убили в ней способность к сопереживанию, она была зациклена только на своих ощущениях, на своих чувствах, отмахиваясь от всего остального. И только сегодня, увидев, как упала замертво от новости Елена Фридриховна, Ева вдруг осознала, что в своих страшных мыслях она не одинока.

Вадиму она позвонила из больницы – ее ожидаемо не пустили дальше приемного покоя, и Ева, притулившись в уголке на диване, приготовилась ждать новостей."

"Ей было очень страшно: как будто со всех сторон подступала темнота, готовая поглотить ее, и только Елена Фридриховна могла помочь, оказавшись рядом. И еще Вадим… Он как никто другой умел справляться с ее страхами, разгонять их, как сильный ветер тяжелые осенние облака, находить слова, которые успокаивали Еву.

И она позвонила.

– Ты где? – спросил Вадим, сразу уловив истеричные нотки в голосе. – Можешь приехать?

– Нет… нет, не могу… я должна… понимаешь, Елена Фридриховна… она… – Ева утратила способность связно выражать мысли, от страха они начали путаться и ускользать.

– Так, Ева, – жестко произнес обеспокоенный Вадим, – вдохни, выдохни и просто скажи, где ты, а я разберусь.

Этот тон всегда действовал на нее отрезвляюще, она начинала выполнять команды и успокаивалась, приходила в норму.

– Я в больнице.

– Так, хорошо. Как ты там оказалась?

– Приехала в машине «Скорой помощи» с Еленой Фридриховной.

– Понял. Больше ничего не говори, подыши еще как я учил. Я буду минут через пятнадцать. Ты в приемном?

– Да…

– Там и сиди. Слышишь меня, Ева? Никуда не уходи!

– Я не уйду, – пообещала она, чувствуя, что темнота вокруг становится бледнее и понемногу отступает – как волны моря.

Закрыв глаза, Ева съежилась в своем углу еще сильнее, словно боялась, что ее кто-то заметит и выгонит, а Вадим велел ждать здесь и никуда не уходить. В моменты, когда ее охватывала такая вот паника, Ева всегда слепо слушалась Резникова, ни на шаг не отходя от его инструкций, и все довольно быстро вставало на свои места.

Но к счастью, до нее никому не было дела: персонал привычно занимался своими делами, и никто не обращал внимания на короткостриженую женщину с бледным испуганным лицом, забившуюся в угол старенького продавленного дивана. Таких женщин здесь видели каждый день – они ждали новостей и отчаянно боялись их услышать.

Резников действительно примчался через пятнадцать минут, забежал в приемное и начал озираться по сторонам, разыскивая Еву. Она увидела его, вяло махнула рукой, и Вадим устремился к дивану.