Жертвы осени

– Фу таким быть, – сказала она однажды, когда они смотрели какую-то программу вместе с отцом, и тот машинально отозвался:

– Да, раньше он таким не был. Скромный мальчик в синей курточке, хоть и из столицы…

Тогда Васёна не придала значения этим словам, а сейчас, когда лицо Колесникова возникло на экране планшета, вдруг вспомнила их и задумалась.

В связи с категоричным требованием прекратить «копаться в этом деле» и оговоркой, демонстрировавшей большую, чем бы он хотел, осведомленность отца, получалось, что Владимир Михайлович давно что-то от нее скрывает. Возможно, он был знаком с Колесниковым, явившимся сюда снимать серию репортажей, а до этого написавшим большую статью о расследовании дела Бегущего со смертью.

Это показалось Василисе вполне годной версией: отец уже в то время был довольно известен в городе, да и в столичной прессе его статьи и репортажи из горячих точек появлялись нередко, потому молодой репортер Колесников вполне мог обратиться к нему за советом, например, или за помощью.

– Т-ты чего зависла? – Роман заглянул ей через плечо, и Васёна машинально прижала планшет к груди:

– Напугал! Ты закончил уже?

– «Уже»! – передразнил он весело. – Да я минут д-двадцать за тобой н-наблюдаю. Нет, с-серьезно – что с-смотрела?

– Рома… я могу попросить тебя не передавать наш разговор папе?

Василиса, не выпуская планшет из рук, серьезно посмотрела на Васильева, и тот тоже стер с губ улыбку:

– А к-когда я ему п-передавал?"

"– Ну, я не про то… я на будущее, – смешалась Василиса. – Понимаешь… мне кажется, что он меня обманывает. Нет, ты не перебивай, выслушай! – предвосхитила она следующую реплику, и Роман сделал жест рукой, словно закрыл рот на «молнию». – Я сегодня с ним решила переговорить и попросить помощи. Вдруг у него есть кто-то в архиве УВД, кто мог бы мне дать возможность прочитать дело Вознесенского… А он так разозлился, аж кричал… ну, не совсем кричал, конечно, но очень жестко сказал: запрещаю, мол, тебе в этом копаться, представляешь? Он мне никогда ничего не запрещал, кроме прогулок в парке, ничего и никогда! А тут вдруг… – Она поежилась. – Знаешь, что еще странно? Я попыталась объяснить, что меня не Вознесенский вовсе интересует, а как он связан с Тиханевичем, его братом, пистолетом и фотороботом. А папа вдруг сказал, что такая фамилия в деле вообще не фигурировала. Откуда ему это знать? Он, выходит, видел дело? Или, что вероятнее, писал о нем и я ошибалась, когда думала, что такого не могло быть? А сейчас я смотрела репортаж Колесникова о ходе расследования – старый, почти двадцатилетней давности, – и вдруг вспомнила, как папа однажды сказал: мол, Колесников раньше не был таким, как сейчас.