Жертвы осени

Прежде Васёна не боялась ни темноты, ни пустых улиц, ни тем более собственной квартиры.

Репортер, рассказывавший в каждой серии об одном из эпизодов, сейчас уже был маститым и очень известным, а тогда ничем не отличался от нынешней Васёны – тоже, видимо, мечтал о теме всей жизни и так удачно нашел ее здесь."

"«Если, конечно, можно применить к двенадцати эпизодам жестоких убийств фразу “удачно”, – думала Василиса, напряженно всматриваясь в мелькавшие за спиной репортера знакомые пейзажи и узнавая то дом, то детскую площадку, то вывеску магазина. – Но имя этот Колесников сделал себе, тут не поспоришь. Правда, не уверена, что сама хочу такой старт».

Чем дальше она углублялась в дело Вознесенского, тем больше вопросов возникало в голове. В какой-то момент Василисе даже начало казаться, что этот Леонид Вознесенский не всегда понимает, что от него хотят на уличных следственных экспериментах, фрагменты которых Колесников тоже использовал в своих репортажах. Ему по несколько раз задавали один и тот же вопрос, и молодой человек, прикованный наручником к сотруднику милиции, хмурил лоб и растерянно молчал, вновь и вновь заставляя следователя повторять то, что он спрашивал.

Отметив пару таких моментов, Василиса стала приглядываться к тем фрагментам репортажей, где появлялся Вознесенский, и ощущение чего-то неправильного в его поведении только укреплялось.

«Очень странно он себя ведет, как-то совершенно не логично. Ведь уже задержали, обвинение предъявили, следствие идет, все улики против – какой смысл запираться? – думала она, в очередной раз рассматривая на стоп-кадре открытое лицо Леонида. – А у него глаза везде как у камбалы… Как будто не понимает, о чем речь».

Однажды за таким вот рассматриванием стоп-кадра ее застал забежавший в гости Роман. Зная, что в моменты рабочего «запоя» Василиса забывает поесть, он принес целый пакет продуктов и теперь варганил из них на кухне какое-то блюдо.

– Оторвись на м-минутку, – попросил он, и Васёна перевела мутный взгляд с монитора на Романа:

– Что?

– Мне к-кажется, тебе надо каким-то образом п-попасть в колонию, где с-содержится В-вознесенский.

Васёна сняла очки и зажмурилась – в глаза словно горсть песка бросили, такое всегда бывало после проведенной за ноутбуком ночи:

– И как, интересно, я туда попаду?

– Ну т-ты же ж-журналист! Почему бы не п-попробовать? З-заявку кинь г-главреду на интервью – или даже на ц-цикл интервью. Все-таки с-события у нас происходили, п-почему ты не могла заинтересоваться?

– Да кто будет читать расследование о деле двадцатилетней давности, да к тому же освещенном таким мастодонтом, как Колесников? – вздохнула Васёна.

– Т-тогда попробуй сперва поговорить с п-потерпевшей, – настаивал Роман. – В-ведь она жива.