Седьмая жертва

Готовили здесь, надо заметить, отменно, и это несколько примиряло оперативника с убогостью обстановки. Значит, вот здесь, за одним из этих столиков, и осуществил бомж по кличке Лишай свою предсмертную трапезу. Конечно, он был не один, его спутник тоже сидел здесь, только к раздаче вместе с будущей жертвой не подходил. Осторожный, сволочь! Может быть, он поднялся наверх, дождался, пока придет Лишай со своей едой, потом спустился и в спокойном одиночестве выбрал себе блюдо. Или попросил Лишая принести заодно еду и для него. Или просто ничего не ел, что вполне вероятно, учитывая ситуацию. Этот человек готовился к убийству, то есть должен был пребывать в нервном напряжении. В таком состоянии обычно кусок в горло не лезет. Но если он все-таки ел вместе с Лишаем, то либо умысел на убийство возник позже, либо он отъявленный мерзавец, которого предстоящее лишение человека жизни не заставляет даже вздрогнуть и не снижает здорового аппетита.

Сергей выкурил сигарету, незаметно осматривая зал и пытаясь представить себе, как совсем недавно здесь сидели два человека – бездомный больной бедолага и его неизвестный благодетель. Один жадно ел и о чем-то сосредоточенно думал, второй смотрел на него и готовился убить. О чем так углубленно размышлял Лишай? И почему его спутник собрался его убить? Эх, знать бы…

КАМЕНСКАЯ"

"Ей нечасто приходилось бывать в больницах, но рано или поздно наступает такой возраст, когда и ты сам, и твои близкие, и просто знакомые начинают попадать в это заведение все чаще и чаще. За тридцать восемь прожитых лет Настя лежала в больнице всего два раза, один раз с травмой спины, в другой раз ее доставили на «Скорой» прямо с улицы, где ее подстерег очередной сосудистый криз. И еще раз пять довелось навещать знакомых. Вот и весь ее «больничный» опыт.

Сегодня она приехала в госпиталь, где находился полковник Гордеев.

Виктора Алексеевича она обнаружила отнюдь не в палате, как ожидала.

Полковник мирно сидел на лавочке в госпитальном парке и, нацепив на нос очки, читал толстую газету. Настя была уверена, что он не видит ее, однако стоило ей подойти к скамейке, как Гордеев, не отрывая глаз от газетной страницы, буркнул:

– А Коротков где? Я же ему велел явиться с докладом, а не тебе.

– Мне что, уходить? – спросила Настя ровным голосом, постаравшись не показывать обиду.

Виктор Алексеевич оторвался наконец от чтения, снял очки и привычно засунул дужку оправы в уголок рта.

– Ах ты боже мой, какие мы обидчивые, – задумчиво констатировал он, покачивая головой. – Ну, я спокоен, все в порядке, все на месте, ты не изменилась, такая же трепетная, как была, стало быть, Юрка в мое отсутствие отдел не развалил. Пока. Сядь. – Он похлопал рукой по скамейке рядом с собой.