Седьмая жертва

– Не подумал, – признался Сергей, оглядываясь. – Куда ж тебя отвести, подполковница? На этой улице у нас Музей Тимирязева, завод «Рассвет», общежитие консерватории, художественный салон, от которого ты гордо отказалась… Остаются, как говорили предки, два пути: или вернемся назад, там есть булочная, или проскочим в Волков переулок, там корейский ресторан.

Выбор за тобой.

Настя немного подумала и выбрала булочную.

– А я думал, профессорские жены предпочитают рестораны, – заметил Зарубин, ведя ее туда, где можно было купить сладкую булочку.

– Профессорские жены по нынешним временам должны жить экономно, чтобы скопить деньги на уплату налогов, – горько усмехнулась она.

Булочки оказались на редкость свежими и вкусными, и это несколько примирило Настю с отсутствием кофе. Они не спеша дошли до высотного дома в Зоологическом переулке и ровно в пять минут десятого позвонили в дверь квартиры, где ныне проживала с новым мужем бывшая жена убитого Валентина Казаряна.

СЫН УБИЙЦЫС матерью мне повезло, чего нельзя сказать о папаше. Мама всегда меня понимала и была моей лучшей подружкой. Когда она ушла от папаши, мне было совсем мало лет, и не могу утверждать, что я очень хорошо помню, каким он был тогда. Папаша, как мне стало известно уже позже, был крутым боссом в оборонке, получал офигенную зарплату, так что алименты мы с мамой получали хорошие и регулярно. Мамулька моя – святая, никогда об этом придурке слова худого не сказала, хотя, наверное, надо было бы. Короче, детство я прожил безоблачное. Как принято говорить у этих ученых хмырей, бесконфликтное.

Денежки папашины капали себе и капали, и мы с мамой горя не знали. И вдруг он объявился собственной персоной. Мне было уже двенадцать лет, и я давно перестал быть розовым несмышленышем.

Врать не стану, папаша произвел на меня сильное впечатление. Одет как герой американского кино, на иномарке, стройный, красивый (если я что-то понимаю в мужиках, хотя и не уверен, в девчонках я разбираюсь лучше, это точно). Ко времени его первого появления я слишком давно и слишком дружно жил с мамулькой, чтобы кинуться к нему на шею с криком: «Папочка пришел!» В отличие от мамы, которая обняла его и расцеловала в обе щеки, я только вежливо кивнул. В этот момент я, хоть и пацан совсем был, понял, что она до сих пор этого козла любит. Потому и отзывается о нем всегда хорошо. Но мне эта мысль не понравилась, и настроение моментально испортилось. Чего это она его любит? Любить, что ли, больше некого? Меня, например…"

"В общем, я тогда не понял, чего он вдруг приперся. Столько лет глаз не казал, и на тебе, пожалуйста. Они с мамой долго о чем-то говорили, отослав меня в другую комнату. Потом папаша взялся за меня.