Правила обманутой жены

Платон едва дожил до вечера. Пытался заниматься делами, но ничего не получалось. В такой ситуации работать бесполезно. Вреда больше, чем пользы. Он приехал домой, взял любимую джезву, чтобы сварить кофе. Вспомнил, как Надя спорила с ним, и улыбнулся. Открыл ящик, взял оттуда ложку, которую она держала в руках, и зажал в ладонях. Предметы очень сильно впитывают личную энергетику. Те, кто это понимают, платят миллионы за возможность подержать в руках пустяк, мелочь, которая принадлежала их кумиру. А те, кто не знают этого, крутят пальцем у виска, считая коллекционеров просто психами. Им, обывателям, неведомо, что в этом чёртовом мире осталось очень мало магии. Поэтому так важно хранить ее крохи. Хранить и передавать друг другу, сколько бы это ни стоило.

Платон сварил кофе, вышел в гостиную, сел в кресло и приготовился ждать.

Мамикон приехал вечером, как и обещал. Естественно, в сопровождении «племянников», которых немедленно сплавил:

— Пойдите, дети, в снежки поиграйте возле дома. Слепите бабу снежную. Снежную — я сказал, а не голую. Ван-гог-джан, у тебя морковка есть? Детям для снеговика.

— У меня для тебя есть морковка. Пойдем со мной, — Платон повел его в мастерскую.

— Звучит как-то нехорошо, вай! Я боюс! — Мамикон округлил глаза.

Платон молча сорвал ткань с холста, прикрывавшего картину. Мамикон замер, открыв рот.

— Это же… это… — шепотом произнёс Мамикон.

— Она самая, — кивнул Платон.

— Да, в другой цветовой гамме, — согласился Платон.

— Но как ты это всё… не понимаю. Слушай, дорогой, ну ты гений! Правда!

— Гений, говоришь? — задумчиво протянул Платон. — Нет здесь ничего гениального. Обычный профессионализм. А еще желание выполнять обещания. Жаль, что у тебя, Мамик, этого желания нет.

— Обижаешь ты меня, дорогой! Сильно обижаешь, — покачал головой Мамикон.

— Я ведь тебя просил: оставь Надю в покое. Она для дела мне нужна. А ты ее отвлекаешь. И меня отвлекаешь, — раздраженно заявил Платон.

Мамикон сел в кресло, положил ногу на ногу, облокотился на спинку и хлопнул себя по коленям.

— За мальчика меня держишь? А, Платон-джан? Или за дурачка? Решил таким путем у меня девочку забрать? Дела-шмела. Она здесь при чем к нашим делам?

— А при том, что работа еще не окончена. И мне нужна спокойная Надя, чтобы эту работу завершить. А ты и ее нервируешь, и меня. Под ногами крутишься. Нехорошо, Мамикон-джан. Совсем нехорошо, — Платон взял стул, сел напротив Мамикона и оперся руками о колени. — Скажи мне, Мамик, зачем она тебе?

Мамикон открыл рот, чтобы ответить. Но Платон поднял руку, призывая его к молчанию.

— Хочешь я тебе расскажу зачем?

— А ну-ка, послушаю, — улыбнулся Мамикон.

— Давно хотел тебе это сказать. Да все недосуг было. И обижать не хотел. А теперь скажу.