Правила обманутой жены

И что мне в Загоринске сейчас делать? По улицам бегать и кричать: «Кто-нибудь, расскажите о Диме?» Или ездить за ним и следить? Так на кого я Серёжу оставлю?

— На меня, шкильда. Ты же никейву его французскую выследила.

— Так это же в Москве! Мне что ехать за ним до Загоринска? Виолочка, у нас же не индийское кино! Да и не хочется мне всё это ворошить. Если я от Димы ухожу, то какая уже разница: была у него там любовница или нет? Мне бы с этой Адель разобраться. Сначала я рыдала, что она Диму из семьи уведет. А потом у Платона в доме ночью поняла, что мне самой нужно от мужа уходить. И что Адель мне в этом может помочь. Видишь, какая я стала продуманная?

— Шкильда, ты меня пугаешь! Кажется, я таки тебя научила делать гешефты! А ну-ка расскажи мне за тот финт ушами, шо ты придумала.

— Потом, Виолочка. Я сейчас не решила еще ничего. Смирилась с тем, что Дима больше не мой. Понимаю, что нужно от него уходить. И самое главное для меня сейчас: сделать это так, чтобы Сережа не пострадал. Чтобы его не накрыло приступами боли. Ладно, заболтались мы с тобой. Мне на работу нужно. А то я Платону совсем на голову села.

— У меня до тебя, шкильда, только один вопрос: ты своего босяка по-прежнему любишь? — Соломоновна пристально разглядывала меня, ожидая ответа.

— Не знаю, — честно призналась я.

— Это уже хорошие новости, шо ты не сказала твердое «да». — И шо послужило причиной того, шо любовь засохла и завяли помидоры? А? Твой этот художник? Только честно! Я же тебя, как рентген, насквозь вижу!

— Не знаю, Виолочка. Просто мне было с Платоном так хорошо! И я впервые поняла, что мне может быть хорошо с другим мужчиной. И…

— Ой, не тошни мне на нервы! Шо из тебя нужно каждое слово щипцами тянуть, как из старого еврея пожертвования на синагогу? Шо еще?

Я закрыла руками лицо и честно призналась:

— Мне даже с Димой так никогда не было хорошо. И это ужасно.

— Почему это, рыба моя золотая? Господи, спасибо, шо ты вытащил вату из ушей и услышал мои молитвы! Таки я пожертвую на синагогу. Много пожертвую! — она воздела руки вверх и постучала в потолок машины.

— Потому что это нечестно, Виолочка. Неправильно это: жить с одним мужчиной, быть замужем, но при этом чтобы было хорошо с другим. Соломоновна, кажется я, как ты говоришь: никейва.

— Ой, шкильда, не суетися под клиентом! Из тебя такая никейва, как из меня московский трамвай на повороте. Это как раз нормально, шо таки ты поумнела. После того, шо столько лет терпела своего босяка. Ладно, иди работай над своим личным счастьем, — она расцеловала меня и вышла из машины.

Я поехала на работу даже не подозревая, какой сюрприз меня ждет.

Платон меня ждал. Как только я зашла в галерею и села за компьютер, он вышел из кабинета с двумя чашками кофе в руках.