Правила обманутой жены

А в следующий раз он явится к Соломоновне с пацанами. И будет бойня. А если я еще останусь у Платона, то мне даже страшно подумать, что с ним сотворит мой муж.

Нет, я все должна сделать сама. Медленно и постепенно, чтобы никто не пострадал.

С замиранием сердца я зашла в прихожую. Прошла в спальню, краем глаза заметила, что Дима сидит в кухне и пьет чай. Увидев меня, он встал и пошел за мной. Все его лицо было покрыто ссадинами. На скуле расцвел багрово-фиолетовым цветом здоровенный синяк.

— Явилась, — он не спросил, а констатировал факт. — Ребёнок где?

— В школе, — я открыла дверь шкафа и спряталась за ней, переодеваясь в халат.

Дима так рванул дверцу шкафа, что чуть не сорвал с петель Я вздрогнула и непроизвольно закрыла руками грудь, стоя перед ним в белье. Дима внимательно оглядел меня и заявил:

— Значит, так, на работу ты больше не пойдешь. Я так решил.

— Дима, не начинай этот разговор заново. С работы не уйду, — я накинула халат и отправилась в ванную.

Хотела было закрыть за собой дверь, но он подставил ногу.

— А чего ты не спрашиваешь, кто меня расписал, как бог черепаху? Тебя это не колышет, нет?

— Мне жаль. Но ты сам виноват.

— Опа! Вот как ты заговорила. Осмелела, да? Или оборзела? Ты что думаешь: мне шавки генеральские один раз шайбу расписали, так я стреманусь? Да мне по барабану! Просто обидно, Надюха, что ты мне всю жизнь переломала, а теперь еще и физиономию.

— Дима, дай дверь закрыть. Мне нужно помыться и ехать на работу.

Он ногой открыл дверь, схватил меня на руки, донес до кровати и усадил на нее.

— Сказал: не пойдешь. И твоя подружка тебе не поможет. Я просто не был готов. А в следующий раз брякну пацанам. Так мы еще посмотрим, кто кого лучше распишет. Так что не рыпайся.

— Не понимаю: чем тебе так моя работа мешает, Дима?

— Да не гони! — он согнул ногу в колене и поставил на кровать рядом с мной так, чтобы я не могла встать. — Ты ж у меня не дурочка с переулочка. Все ты понимаешь! Только в искусстве ничего не сечешь. Поэтому работать там можешь только давалкой. Думаешь, я позволю себя позорить?

— Ах давалкой? — я попыталась встать и хлопнула его по ноге, но он надавил мне на плечи, усаживая обратно. — Не ты ли мне говорил, что я плоха в сексе? Что я больше тебя не завожу? А если так, то и других не завожу тоже. Так чего же ты так испугался, Дима?

Он растерялся, во все глаза глядя на меня. Словно я табуретка, которая внезапно заговорила.

— Ну, чего же ты молчишь, Дима? Объясни! Потому что вы, мужчины, так гордитесь своей логикой! А в твоих словах логики ноль.

Дима неожиданно засмеялся, убрал ногу с кровати и сел рядом со мной.

— Ловко ты, — хмыкнул он и вдруг обнял меня.

Я дернула плечом, сбрасывая его руку.

— Не трогай меня, Дима! — перебила его я и вскочила с кровати. — Не прикасайся.