Поместье для брошенной жены

Там на стене висела какая-то архаичная железка, обряженная изумрудами. Порочный союз столового ножа и шпаги. Снять со стены его можно было только по частям. Сначала камни, потом эфес, после само острие в три этапа.

— При вас не было меча, — сказала очень вежливо.

— Тогда любой меч, можно не магический. Без меча не справлюсь, моя магия замкнута.

Он схватился за грудь, и я поняла, что ему больно. На лице не дрогнул ни единый мускул, но я просто знала, что больно и все. И что его магия пока не вернулась, тоже откуда-то знала, словно видела, как его золотой ослабленный дракон крепко спит, измотанный борьбой со скарабеем.

— В доме нет другого меча, а если бы был, я бы его не подняла, — сказала честно.

Я как-то попробовала поднять меч Фрейза. Не опереточный, для балов и приемов, а настоящий, боевой. Едва не надорвалась.

Золотой взгляд внимательно прошелся по мне, после вернулся к окну. Сжав губы, генерал вдруг рывком поднялся и осторожно скользнул к стене, за которой грохот и стук были особенно сильны.

— Любое другое оружие? — спросил отрывисто. — Пика, палаш, лук. Подойдет, что угодно. Без оружия мне не справиться с перевертышами, их слишком много.

Стало вдруг понятно, что генерал прекрасно видит в темноте, а слышит и того лучше. И заодно стало понятно, что странноватые господа, которые лазают по стенкам дома, как коалы, никакие не господа, а очень даже перевертыши.

На миг мелькнула мысль, что можно расслабиться и переложить ответственность на мужика, раз уж он поднялся с кровати. Он же дракон, он же генерал, а я слабая вейра и мой максимум подать герою платочек, чтобы пот отереть.

Мысль я прикончила в зародыше. Герой, конечно, не заваливался на стенку, но в теле звенело напряжение, словно в предельно натянутой струне. Из угла губ тянулась черная струйка — кровь, пропитанная остатками темной магии. Ральфару нужен покой, сон и сотни две лечебных артефактов. Я-то вижу, что он едва держится.

— Истерик не будет? — отрывисто уточнил Ральфар.

Коротко глянул на меня и снова уставился в стену, словно мог видеть сквозь нее.

Это он спрашивает, не буду ли я орать, что в доме перевертыши и мне очень страшно?

В качестве ответа пожала плечами. А чего орать? Перевертыши уже тут. Вряд ли моя истерика исправит положение.

Ральфар снова обернулся, словно имел глаза на затылке, и на этот раз уже внимательнее прошелся по мне взглядом, в котором улавливалось мгновенно подавленное удивление. А после вдруг вздрогнул, оперся рукой на стену, и его вывернуло черной кровью на пол.

А дальше произошло что-то очень странное.

Меня буквально сорвало с места, и упасть Ральфар не успел, только вцепился свободной рукой мне в плечо. Моя рука поднялась сама собой, вытирая зажатым в ней куском хлопка кровь с его губ.