Поместье для брошенной жены

Если я все верно поняла, последние сообщения были примитивной многоходовкой от свекрови, решившей попить у меня напоследок кровушки.

Камень завибрировал у меня в руках.

Я считала транслируемый магией код и с тоской вздохнула. Свекровь. Снова. Решила тяпнуть у меня кровушки в прямом эфире.

И ведь неплохая тетка, но свято уверенная, что на ее сына ковалась корона из полновесного золота и шилась мантия из солнечных лучей. Она не хотела видеть его обыкновенности, поэтому видела только мою.

— Вейра Кайш, солнечного полудня, — поздоровалась благочестиво.

— Здравствуй, милая, — сиропным голосом пропела свекровь. — Риш, девочка моя, а вот то платье с жемчугом которое ты надевала на прошлом году на презентацию подвески, где оно? Дафна так и не нашла. И малиновое платье, вышитое цветами, тоже не нашла. Куда ты их положила?

— Не помню, — призналась честно.

Действительно, куда я их положила? Жемчужное вроде бы отдала Дафне, а малиновое я даже не помню. Надела один раз и забросила. Не мой цвет.

На мое удивление, свекровь никак не прокомментировала мою забывчивость, даже замялась, а после ласково уточнила:

— Скажи-ка, Риш, ты будешь забирать личные вещи? Сын перестановку затеял, и твою комнату случайно залило водой при ремонте, часть вещей попортилась, а часть.… Они же старые совсем были, мы их выкинули.

Я сползла на подушке, слушая уже более агрессивные оправдания в духе «надо было сразу забирать баулы, а не дожидаться, когда потонут».

— Мы готовы компенсировать, — наконец, самоотверженно закончила вейра Кайш. — Но не в полную стоимость, в треть. Даже в четверть.

— Не стоит, — прервала бормотание свекрови. — Все хорошо. Отдайте выжившие в ремонте вещи Дафне, пусть поступит с ними по своему разумению.

Нельзя компенсировать сломанную жизнь. Просто нельзя и все. Но, кажется, свекровь об этом даже не догадывается. Деньги — это очень приятно, но по какой-то причине мне всегда хватало на ту жизнь, которую я хотела вести. Нет смысла драться за каждую копейку и терять человеческий облик.

— Не сердись на нас, Риш, — отказ от компенсации окончательно убедил вейру Кайш, что она общается с идиоткой, и голос у нее снова стал язвительным. — Берн так счастлив с Талье, что материнское сердце тает от радости. Ты бы знала, как они смотрят друг на друга…

— Любовь зла, — согласилась философски.

Согласилась по большей части, потому что восхищенная пауза затянулась, но, кажется, сказала, что-то не то. Теперь молчание свекрови считывалось, как предгрозовое.

— Как ты.… Как ты смеешь?!

Нет, я точно сказала, что-то не то. Надо было просто поддакнуть. Впрочем, зачем лелеять гнойник? Пора расставить все акценты в наших отношениях. Вскрыть, вычистить, поменять белье и отныне строго следить за гигиеной.