Вопреки женской логике

После уже было не сложно сложить два и два. Твой бегающий взгляд, этот Харьков…

Брови Гордея изумленно приподнялись вверх вопреки воле хозяина. Руки крепче обвили тонкую талию Натальи, а губы самопроизвольно растянулись в улыбке. В эту секунду все невзгоды, предстоящие дни, недели, может, и месяцы без нее уже не казались страшными. В какой-то момент, Гордей понял — они друг другу предназначены. Чтобы не произошло, они всегда будут вместе. Истинная любовь найдет тебя вопреки любой логике, будь она женская или мужская. Хотя в данном случае их пара еще и родилась на небесах, словно высшие силы благословили. Или низшие, если учесть, где бывала Тараканова и куда ходил Гордей.

— Чему ты улыбаешься, идиот? — озадачилась Тараканова, так и не услышав ответа. Руки сами собой пробрались под пиджак парня, улегшись на широкие плечи, греясь теплом излучаемым мужским телом и наслаждаясь этими минутами. Может последними за долгое-долгое время, оттого такими ценными.

— Таракан?

— Ась?

— Я люблю тебя. И всегда буду любить, — выдохнул на одном дыхании Гордей, склоняя голову, чувствуя губами ее улыбку.

— Смотри не променяй меня на свою невесту, — усмехнулась Наташа, запуская пальцы в густые светлые волосы, невольно вдыхая аромат, исходящий от него, запоминая каждую черточку лица. Плевать, что там написано и говорят, она уж точно его не забудет. Никогда.

— Да ну, ты что, куда я от тебя дуры-то денусь.

— Поговори мне тут, жертва любви голубя и человека.

— Чего это голубя? — обиженно спросил, отодвинув голову.

— Да ты крылья свои унылые видел? Это же дешевая подделка с Чистильщпресса.

— Опять начинаешь? Хватит издеваться над моими крыльями, нам их выдали! Реквизит, чтоб ты понимала.

— Поэтому вы теперь, как ангелы. Которые в детстве много болели? — ехидно поинтересовалась Наташа, услышав в ответ недовольное сопение, — ну все, все, голубочек, чего надулся. Сейчас лопнешь.

— Ой, все. Не люблю тебя.

— Ага, конечно. Так мы идем или нет?

— А последний поцелуй на прощание перед долгим расставанием?

— Опоздаем же, Харьков не простит.

— Бог простит, остальное уже вторично!

Рlutôt-plutôt* — Скорее-скорее (фр.)

Mon ami* — мой друг (фр.)

Глава 10 — Света в конце тоннельного просвета

— Тю, чего так долго? Я прям, весь постареть успел на полтора часа, пока сюда шли. И что за кислые лица? Эй, Сказочная фея, а где твоя волшебная палочка?

Наташка повернулась к озадаченному Лаврову, и мрачно потянула замогильным голосом:

— Можно я ему врежу? Будет ему Бибиди Бобиди Бум и все такое, — она вновь повернулась к сидящему на круглом камне Харькову, еще пару минут назад смотрящего в свой ангелфон и с кем-то переписывающемся.