Три женских страха

Разве я дал тебе повод?

О, черт… как же горят щеки, словно он мне надавал по лицу, а не словесно размазал… Какой стыд… Мало того, что он все понял, так еще теперь я выгляжу в его глазах ревнивой брошенкой! Он видел, что я плачу! Он понял, что я всю ночь рыдала! Кошмар…

– Что ты молчишь, Аля?

Он никогда не звал меня по имени… И назвал-то по-особенному, как никто. Обычно все звали меня Сашей, Сашкой, Сашурой, папа – Кнопкой или Пигалицей, а если сердился – Александрой. Но вариант «Аля» никто никогда не применял.

– Что я должна сказать? – собрав весь имеющийся в наличии апломб, бросила я и задрала подбородок.

– Скажи, что ты сожалеешь о своем поступке и не будешь стараться подчинить меня своим капризам.

– Назови иначе, – спокойно попросил Акела, усаживаясь в глубокое белое кресло в углу комнаты.

– А с чего вы вообще решили, что я хочу какого-то внимания от вас?!

– Малыш, ты забываешь, что я старше тебя почти вдвое.

– Это не делает вас вдвое умнее и проницательнее!

– А ты молодец, умеешь кусаться.

Он вдруг стал очень серьезным, легонько хлопнул ладонями по подлокотникам:

– Все, хватит. Ты молодец, Аля, умеешь за себя постоять. А теперь давай по-взрослому. Если ты себе что-то придумала, мой тебе совет – забудь, так будет проще и тебе, и мне. Ты ведь понимаешь, ты ж неглупая девушка – никто никогда не даст нам быть вместе. Даже если я захочу.

С этими словами он встал и вышел из комнаты, прихватив пустой стакан.

Я замерла, не в силах смириться с тем, что он сказал. Последняя фраза пригвоздила меня окончательно – «даже если я захочу»…

С этого дня атмосфера в доме стала напряженной. Акела по-прежнему был рядом, но я теперь вела себя так, словно не вижу его и не слышу. Нет, я не грубила, не огрызалась – я установила между ним и собой невидимую стену из стекла, сквозь которую звуки долетали еле-еле, а никакие прикосновения были вообще невозможны. Так мне намного легче. Акела чувствовал напряжение, но ничем не выказывал своего отношения к переменам.

Мне сняли гипс и разрешили ходить с палкой, но я стеснялась этого, а потому сидела дома и совершала круги только по комнате – до пелены в глазах. Близились экзамены и выпускной, но я этого не замечала. Мне уже не хотелось ни суеты с платьем, ни вечера – идти на него со мной будет некому, папа уехал по настоянию врачей долечиваться в санаторий, а тетя Сара уже вряд ли приедет из своего маленького городка – не захочет. Она так и заявила, внезапно собрав вещи, мол, все, хватит с меня, дети выросли, я вам не нужна больше, дайте спокойно умереть. Вот так… И что, все явятся с родителями, а я одна? Или – что еще хуже – с Башкой и Гамаюном или с кем-то еще из папиных отморозков! Вот будет радости у директора…

Выход из ситуации подсказал, как ни странно, Акела.