Женский приговор

Он предложил, раз уж на колесах, заехать за вещами, и Надежда Георгиевна с Аней, немного робея, вошли в родной дом.

Аня сразу деловито стала собираться, а Надежда Георгиевна прошлась по квартире со странным чувством неузнавания – просто не верилось, что она провела здесь последние двадцать лет. Все в одночасье стало чужим, и вышедшая к ней Анастасия Глебовна была уже не любимая свекровь, а чужая лицемерная старуха.

Она не дала спровоцировать себя на скандал, сухо сказала, что просто возьмет личные вещи и уйдет, тогда бабушка переключилась на Аню и обозвала ее ренегаткой. Мать сильно провинилась, и семья должна выступить единым фронтом, объявить бойкот, пока мать не осознает вину и не попросит прощения.

Надежда Георгиевна покраснела. В устах Анастасии Глебовны ее собственный до недавнего времени излюбленный педагогический прием звучал совсем уж паршивенько.

К счастью, Аня не поддалась ни на эту провокацию, ни на «как же ты бросишь свою любимую бабулю?», и они без истерик покинули квартиру, проведя внутри не больше четверти часа.

Альберт, так звали жениха Наташи, познакомил их с соседями, показал график стирки и уборки, а потом залез в чулан, очень долго там чем-то гремел и наконец извлек на свет божий тронутую ржавчиной раскладушку.

«Какой у вас милый и сердечный жених!» – шепнула она Наташе, а та почему-то рассмеялась.

Ане нравились эти приключения, но Надежда Георгиевна понимала, что очень скоро, когда пройдет первая обида, на девочку навалится тоска по отцу, брату и бабушке, и думала, как бы так сделать, чтобы Аня могла общаться со всеми членами семьи без чувства вины.

Алексей, кажется, настроен серьезно, и надо с достоинством пройти через развод.

Она двадцать лет считала счастливым свой брак, и все же надо признать, что его внезапное окончание не стало для нее сюрпризом."

"Надежде Георгиевне очень давно было скучно с мужем, со всеми этими его жалобами на жизнь, на то, что без блата нет хода русскому человеку, на кафедральные интриги, в которых он всегда проигрывал, потому что честный и принципиальный. Она соглашалась, утешала, а сама думала о том, как сложились судьбы его однокурсников, у подавляющего числа которых тоже не было никакого блата, но уговаривала себя, что это академия, научная среда, там свои правила. Потом Надежда Георгиевна обнаружила одну пугающую закономерность – муж проваливал все, о чем она его просила. Неважно, касалось ли это уборки, или покупки билетов, или проверки уроков у детей.