Женский приговор

– Семья со мной не разговаривает, – продолжала Надежда Георгиевна с таким обескураженным видом, какой Ирина и не думала, что у нее может быть, – объявили бойкот все, кроме дочери. Муж ночует в комнате сына, бабушка только что под ноги не плюет…

– Так а им что за печаль? – насторожилась Ирина. – Они знали кого-то из девушек? Это очень плохо! Очень-очень! Вы должны были сразу заявить самоотвод, если у вас были хоть какие-то отношения с жертвами, и, кстати, я это многократно разъясняла."

"– Нет-нет, тут совсем другое дело, – Надежда Георгиевна стала энергично и слишком тщательно тушить окурок в массивной хрустальной пепельнице, – у нас есть высокопоставленный родственник, который по каким-то причинам хочет, чтобы Мостового осудили.

– Похоже, товарищ заходит со всех флангов, – вздохнула Ирина, – фамилию-то хоть скажите, а то мне он известен как таинственный «это такой человек».

Надежда Георгиевна задумалась:

– Что ж, думаю, не будет предательства, если признаюсь, что это Павел Дмитриевич Шевелев.

– Серьезный дядя. Слушайте, а ухажер Светланы Дима Шевелев не родственник ли ему?

– Родной сын. Так что его интерес понятен. В общем, если я не сделаю, что ему надо, то семью ждет крах. Оно бы и ничего, но я боюсь, что сына отправят в Афганистан.

– А, – сказала Наташа, – я там была.

– Вы? – хором воскликнули Ирина с Надеждой Георгиевной.

– Потом расскажу. Слушайте, мне как-то неудобно даже вмешиваться, потому что ко мне никто не приставал и не запугивал, – Наташа встала и подошла к открытому окну, – это ваши жизни, ваши семьи, поэтому я не имею права вам говорить делать так, а не иначе, когда лично мне ничто не угрожает, но я убеждена в невиновности Мостового.

– Вы так уверены в своей безопасности? – спросила Надежда Георгиевна. – А что вас избили до полусмерти, ни на какие мысли не наводит?

– Ну мало ли…

– Вы – дочь мирового светила, столпа советской медицины, против вашего отца Шевелев – никто, поэтому он даже не пытался повлиять на вас обычными способами. Зато против лома нет приема. Может, он хотел вывести из строя неуправляемую заседательницу, как накануне процесса вырубил дядю Колю, имевшего неосторожность заявить, что он против смертной казни, а может, дал понять, что с вами будет, если станете умничать.

– Не дал он ничего понять. Хотя… – Наташа нахмурилась, – сто лет не заглядывала в почтовый ящик. Вдруг там бумажка с черепом и костями или дохлая крыса.

– Крыса бы завоняла.

– Ну да.

– Я не пугаю, Наташа, но вдруг, если мы вынесем не тот приговор, вас снова изобьют или что похуже?

– Не нагнетайте, Надежда Георгиевна.

– А вы сразу не могли мне сказать, что вас шантажируют? – вдруг вскинулась Наташа и закурила новую сигарету. – Я бы пожаловалась папе, да и все.