Женский приговор

А надоест околачиваться дома, так ничего нет проще возобновить судебное следствие. Хотя нет, не проще. Повод для этого найти будет трудно, ведь экспертиза показала, что волос на заколке имеет сильное сходство с образцами, взятыми у Веры Тимофеевны, и группа крови у машинистки тоже совпадает. Таким образом, заколка не имеет отношения к жертве, поэтому больше никого не интересует, как она попала под диван к Мостовому.

Если решаться, то сейчас, до того, как она даст Мостовому последнее слово. Это священное право подсудимого, и после того, как он скажет, суд немедленно удаляется для постановления приговора, или, если Кирилл сообщит что-то очень важное, возобновляет судебное следствие.

Что ж… Ирина качнулась на стуле. Надо падать. Все заохают, забегают вокруг нее, господи, какой позор!

– Подсудимый, вам предоставляется последнее слово, – быстро сказала она.

Мостовой встал, откашлялся и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Я не виноват в этих преступлениях, – сказал он спокойно, – оказался на скамье подсудимых в результате трагического стечения обстоятельств и, скорее всего, из-за этого буду расстрелян. Ну что ж, так бывает, очень много людей погибает по стечению обстоятельств. Я готов принять смерть, беспокоит меня только одно. У меня не осталось родных, поэтому, когда приговор приведут в исполнение, никто не станет биться за мое честное имя, и я останусь в истории отвратительным убийцей. Думаю, мое имя станет нарицательным, и это очень пугает меня. Очень прошу записать, что я категорически отрицаю свою вину, вот и все.

– …Ну вот мы и добрались до совещательной комнаты, – сказала Ирина с улыбкой и закрыла дверь, – садитесь, и давайте обсуждать.

– На меня давят, – вдруг бухнула Надежда Георгиевна.

– В смысле?

– Заставляют признать его виновным.

– Что ж, мне тоже предлагают судить не вполне беспристрастно. – Заметив, что Наташа с директрисой вытащили сигареты, Ирина открыла окно. Глядя, как женщины закуривают, она вдруг страстно захотела выпить стакан вина. Это помогло бы успокоиться, унять противную внутреннюю дрожь и тоскливое знание, что от любого решения ей будет хуже, что она уже разрушила свою жизнь окончательно и бесповоротно, зачеркнула всякую надежду на счастье. А стакан помог бы продержаться до вечера, где будет ждать новый стакан…

Представив, как пьет маленькими глоточками, и почти ощутив во рту терпкий вкус муската, Ирина непроизвольно облизнула губы. Она не пила уже больше недели и надеялась, что покончила с этой привычкой, но жажда вернулась в самый неподходящий момент.

«Когда все закончится, сразу в магазин за бутылкой, и залпом выпью всю, – решила она, – отключиться и забыть одно из двух: что осудила невиновного или что просрала последний шанс на нормальную семью».