Женский приговор

– Что это было? – спросила Ирина, как только за Бабкиным закрылась дверь.

– Ирочка, солнышко мое, ты молодец! Как ты его, ух! – Валерий засмеялся. – Потому что я совсем обалдел, когда он явился со своими претензиями. Просто не знал, что и возразить.

– Что-что… Что обычно, – усмехнулась Ирина, – дать в морду и выбросить вон.

– Иринушка, я поговорил с женой, – тихо сказал Валерий, взяв ее за руку, – она согласна. Сказала, что ей так даже лучше будет.

Ирина вздрогнула. Как давно она мечтала услышать эти слова, откуда тогда тоска и тревога?

– То есть ты реально готов на мне жениться ради приговора?

– Что ты, Иринушка, конечно, не для этого! Как тебе в голову пришло? – Валерий заглянул ей в глаза. – Мы же давно мечтали об этом, и я подумал, а, черт возьми, почему не сейчас? Никогда ведь не бывает идеального момента.

Она покачала головой. Действительно, идеального момента никогда не бывает.

– Ты сказала, что в следующий раз я переступлю порог твоего дома в качестве законного мужа, но если хочешь, могу прямо сегодня к тебе переехать.

Ирина потерла лоб ладонью. Думается, Наташа, когда ее ударили по голове, чувствовала себя лучше, чем она сейчас.

– Валерий, у меня ведь сын, – сказала она глухо, – он не должен видеть, что мама водит мужиков. Загс, новый муж мамы, то есть новый папа, – это нормально. А просто чужой дядька пришел и завалился в мамину кровать – это оскорбительно. Да и тебе будет лучше сделать небольшую передышку между одной женой и другой.

Он пожал плечами, а Ирина выскользнула за дверь, чтобы в одиночестве осознать, что это мечта сбылась, а не удар судьбы обрушился.

Только ничего не вышло. В кабинете сидела Надежда Георгиевна.

– Сегодня же нет заседания, – сорвалось у Ирины вместо приветствия.

– Да, я знаю. Только мне не по себе. Совсем скоро выносить приговор, а я все никак не могу определиться.

Ирина молча воткнула в банку кипятильник.

Надежда Георгиевна достала из сумочки кулек сушек.

– Я тоже как на качелях, – призналась Ирина, разлив кипяток по кружкам, – мотыляет из стороны в сторону, но я обязана вам напомнить, что все сомнения истолковываются в пользу подсудимого."

"Надежда Георгиевна тяжело вздохнула, а Ирина, глядя на ее озабоченную физиономию, вдруг поняла, что надо бросить якорь, оставить себе дорожку из хлебных крошек, словом, что-то, что позволит ей устоять перед сбывшейся мечтой.

– Послушайте, – сказала она вполголоса, плотно притворив дверь, – может, вам станет проще, если я скажу, что заколку больше вообще не нужно принимать во внимание.

– Как это?

– Есть основания полагать, что улика получена неправедным путем.