Женимся! Семья за одну ночь

- Завтра проспишься, брак аннулируют, а вот репутацию свою закопаешь глубже некуда!

- Зачем что-то аннулировать? – резко разворачивается, и я чуть не отлетаю в сторону. – Будем женаты, - поймав меня, прижимает к себе.

Останавливаемся возле столика с напитками, я опираюсь о его край одной рукой, а вторую – укладываю Высоцкому на грудь. Сердце за его ребрами бьется, как перед инфарктом. На секунду мне страшно становится.

- Нет, не будем, - говорю серьезно, выделяя каждое слово. - Я тебя не люблю.

- Это нормально, меня никто не любит, - отмахивается с показным равнодушием. - Кто-то со мной за деньги, кто-то за статус, а ты будешь… из-за Маруськи, - делает паузу, и я вдруг улавливаю теплый смешок в его тоне. – Я слышал, как ты ее защищала. Лучшей кандидатки в мамы не сыскать, - заканчивает подозрительно сипло, будто голосовые связки подводят.

Застываю, пораженная его небрежной фразой, и всматриваюсь в лицо горе-жениха. В мягком сумраке пытаюсь различить его черты, считать эмоции, которые суровый критик все это время умело прятал под броней, сотканной из грубости и сарказма. Впервые мне становится по-настоящему жаль его. Не такой уж он и плохой, каким хочет казаться. Просто… недолюбленный.

Мысленно подбираю слова, чтобы достучаться до него, однако мой внезапный жених вдруг начинает надрывно кашлять. Проводит рукой по шее, почесывает грудь, борется с ослабленным воротником, который физически не может ему больше мешать. Еще одна пуговица срывается с рубашки и со стуком скачет по столу.

- Олег? – зову взволнованно. Заключаю его влажные, шершавые щеки в ладони, заставляю Высоцкого посмотреть на меня. - В чем проявляется непереносимость? Что с тобой бывает, если ты выпьешь?

- Я не пью, - повторяет, как мантру, и хватает со стола первую попавшуюся бутылку, чтобы утолить накатившую жажду. Вовремя замечаю этикетку, и выхватываю у него сухое бургундское. Опять. Как символично. Или это проклятие?"

"Высоцкий хватает ртом воздух, будто ему перекрыли кислород, и косится на вино в моих руках. Тяжело и неровно вздыхает. Поднимает на меня укоризненный взгляд, словно я ему смерти желаю.

- Теоретически… - нервно сглатываю, сжимая пальцами горлышко. - Если выпьешь, то что происходит? Последняя стадия.

- Последняя? Отек Квинке. У меня аллергия, - спокойно сообщает, а у меня сердце останавливается и леденеет все внутри. Теперь я тоже дышу часто, как астматик в приступе. - Пожалуй, я присяду.

Шокировано наблюдаю, как Олег опускается на ближайший стул. В голове – кавардак, а тараканы играют попурри из марша Мендельсона и… похоронного.

Святые угодники, это я настолько невезучая или он? Или мы оба?!

- Илья, скорую вызови!

Глава 15

Впервые я испытываю дикий страх за чужого человека.