Поиграйте с Женечкой (СИ)

Его руки массируют мое бедро. Я пытаюсь перехватить их.

Я не выношу чужих рук. Особенно рук врачей. Их было много, очень много в моей жизни. И все внутри меня застывает, от его прикосновений. Он тоже врач. Но он же не чужой… И его руки ни разу не обижали меня… Я понимаю, что он хочет помочь…

И я делаю усилие над собой, отпуская его руки.

Но почему-то начинаю тихо плакать.

Я чувствую, как ему плохо от этого.

Он больше не уговаривает.

Слышу щелчок колпачка шприца.

Меня сводит от этого звука.

— Расслабь, — сжимает он мое бедро, но оно почему-то напрягается еще сильнее, это невозможно контролировать.

— Тихо! Не дергайся. Женя!!

Лекарство жгучее… И мои руки опять тянуться к бедру.

— Я привяжу их, Женя, — предупреждающе. — Всё…

Но он будит меня сразу. А может и не сразу. Я не понимаю.

Жалюзи опущены, тяжелые шторы закрыты… Я уже давным давно потеряла ориентацию дней, суток…

— Женечка… нужно покушать и выпить таблетки.

Отрицательно качаю головой, натягивая одеяло повыше.

— Нет, — отбирает одеяло. — Открывай глаза…

И еще минут тридцать он уговаривает впихнуть что-то несъедобное.

— Женя… Я сейчас растворю их в воде и залью в тебя силой. Открой глаза…

Открываю. Веки такие тяжелые…

— Женечка… нужно… пожалуйста…

От одной мысли я чувствую спазм тошноты.

Через некоторое время он появляется со стаканом воды.

— Это горько и неприятно. Но ты выпьешь.

Я смотрю на него просто. Он расстроен. Мне не хочется расстраивать его…

Он поднимает меня. Подкладывая подушки под спину, подносит стакан.

Я делаю глоток. Горло закрывается. Напрочь. Закрывается и все! И я держу во рту эту горечь не в силах сглотнуть и жалобно глядя на него.

Отрицательно мотаю головой.

Со злостью ставит стакан на тумбочку, закрывая мои губы ладонью, и обнимая меня.

Я давясь закашливаюсь и вся эта гадость начинает выливаться у меня через нос и…

Я не могу… физически не могу…

Со стоном отпускает, вытирая меня полотенцем.

— Детка… — отчаянно. — Если ты не начнешь это пить и кушать, придется поставить капельницу.

И у меня снова начинается истерика, я прячусь от него под одеялом.

И через некоторое время засыпаю.

— Женечка… надо покушать… Давай… что ты любишь?

В голове ни одной картинки с едой.

Его равномерные поглаживания усыпляют.

— Вспоминай. Обещаю достать все, что захочется.

— Томаты, — почему-то всплывает картинка. — Томаты в собственном соку. Домашние.

Он делает несколько звонков.

И я слышу, что он говорит с моей мамой…

В Краевой больнице, да…

Завтра я перезвоню сама…

Нет, приезжать пока не надо…

Кто-то звонит ему. Я не понимаю с кем именно он говорит, но я слышу, что он отказывает в визите сюда.

— А можно мне в ванну?

Мне хочется просто посидеть под водой и смыть с себя остатки больницы.

— Завтра. Если будешь слушаться.