Тайная жена

Та была довольно грубо вылеплена из воска. На плоском белом лице намалеваны зеленые глаза и алые губы, на голове приклеен клочок рыжеватых волос, а платье на живую нитку сметано из лоскутка синего бархата – точь-в-точь такого, из коего была сшита амазонка, которую все еще держала Джессика.

Девушки вдруг переглянулись, словно осененные одной мыслью, а потом Джессика сунула руку в карман платья и вывернула его… вернее, те неровно обрезанные края ткани, которые оставались на месте кармана.

Марина растерянно хлопнула глазами:

– Не пойму… зачем испортили платье? Ну да ничего, его можно зашить.

– Зашить?! – Джессика содрогнулась и глянула на Марину, словно на безумную. – Его надо выбросить, сжечь, и как можно скорее!

– Да я его только раз надела! – возмутилась Марина.

Было отчего возмущаться! Больше синего цвета ей шел разве только зеленый, вдобавок тонкий бархат так изящно обрисовывал ее фигуру, что любо-дорого поглядеть всякому мужчине, от лорда до… до конюха. Она вспомнила, как смотрел на нее тогда черноглазый Хьюго, и почувствовала, что на душе стало легче.

Сжечь такую прелесть! Вот еще! Другая ее амазонка сшита из унылого черного материала, а Марина люто ненавидела черный цвет, ведь он был убийственным для цвета ее лица.

– Марион, вы что же, совсем ничего не понимаете? – шепнула Джессика. – Вы не знаете, что означает, – найти такую куклу, вдобавок проткнутую булавками?

Марина наклонилась и вгляделась. Да, и впрямь: вся грудь куколки истыкана булавками, причем загнаны они так глубоко, что едва видны круглые головки.

– Дурость какая, – пробормотала она. – Зачем? Нет, я ничего не понимаю!

– Вы… что-нибудь чувствуете? – пристально глянула на нее Джессика. – Боль в груди? Сердце не колет?

Марина вскинула брови:

– С чего бы это?

– О господи! – вскричала Джессика. – Да из какой глухомани вы явились, что не сообразите: это ведь вас энвольтировали на смерть!

Марина была так изумлена, что даже не обиделась:

– Энвонти… как вы сказали?

– Энвольтирование – это обряд черной магии с целью причинить кому-нибудь страшный вред, заразить болезнью, убить!

– Мне вред? – никак не могла поверить Марина. – Меня убить? С чего вы взяли?

– Да ведь это вы! – Джессика так яростно ткнула в куклу носком сапожка, что едва не растоптала ее. – Вы! Ваши зеленые глаза, и румяные щеки, и волосы ваши, и даже платье!

«Неужели я такая уродина, – подумала Марина. – И волосы у меня вроде бы не рыжие, а русые…»

И вдруг она вспомнила, что сегодня утром Глэдис, причесывая ее, сказала, что одна коса у нее стала короче другой на два дюйма6.