Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Соседки по комнате переглядывались и крутили пальцем у виска, но приемная сестрица, мечтательно вздыхая, так красочно рассказывала о своих проснувшихся чувствах, и никто не усомнился, что дело тут нечисто.

Еще бы, мои демонокотики сварили приворотное зелье высочайшего класса. Через годок-другой Антонию, конечно, отпустит, но, думаю, к этому времени она будет уже прочно связана узами брака с Поклеваном. Забавно будет в этот момент посмотреть на ее лицо.

А пока Тони делилась красочными подробностями их со Слизнем интимной жизни — ее восхищало в нем буквально все. Многие курсантки не выдерживали и покидали казарму, другие потом пропускали прием пищи.

Но я всегда слушала Антонию с удовольствием, а порой даже задавала наводящие вопросы, что среди других прибавило мне дополнительных балов в виде примера необыкновенной стойкости и ангельской доброты.

Говорят, с кем поведешься, от того и наберешься — сошедшись со Слизнем, Антония в какой-то степени переняла его неопрятность, достаточно редко теперь мылась, а зубы, как и он, чистила теперь через раз.

Но какое это имело значение пред ликом истинной любви?

Необыкновенно обеспокоенная произошедшими в детках переменами, в академию приезжала сама виконтесса Кастро.

Очень долго и с рыданиями она увещевала то сыночку-корзиночку, то свою лапочку-дочку, однако ничего поделать не могла.

Дориан твердо решил бросить академию и уехать в какую-то глушь похлеще самих Замшелых Долин, а Антония — выйти замуж за Поклевана Дунбаром.

Виконтесса Кастро рвала и метала, пыталась обращаться ко всем — от ректора до целителей, но все было тщетно.

Хотя вообще-то Лианс насторожился такой резкой смене поведения деток Кастро, которое произошло именно после моей вечеринки и поделился со мной этими сомнениями.

Но он, слава богу, заподозрил в этом влияние Карлика, а не меня.

Приложив кое-какие усилия, мне удалось перевести его мысли совсем на другой лад и отвести внимание от этой истории.

Ведь мне он теперь доверял безоговорочно.

А зря.

Впрочем, совсем скоро моей приемной матушки должно было стать уже совсем не до чего, даже не до собственных деток.

Ведь я наконец-то получила письмо от Хэски — ей удалось разузнать то, о чем я просила."

"Та ненароком брошенная виконтессой Кастро мужу фраза звучала так: «Своей страстью ты ставишь под удар всю нашу семью!». Именно за нее я зацепилась и попросила служанку выяснить, про какую страсть приемная мать говорила.

Сначала я подумала, что это любовница, но нет…

На самом деле тайной страстью виконта были… карты.

Оказывается, он был завсегдатаем игорного дома и зачастую оставлял там весьма крупные суммы, что дико бесило виконтессу. Он был азартным, но неудачливым игроком — прекрасное сочетание для реализации моего плана.