Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

— Прекрасное вино… Да оно стоит целое состояние! Интересно, найдется ли ценитель на этот вкус, кроме меня и Дубровского?

На это мне шкафчик ответить не мог.

— Может, и ты хочешь кружечку? — почему-то спросила я.

Ответа я не ждала. Просто шалила; настроение хорошее было.

Но шкаф вдруг снова дохнул холодом, сверкнул светом холодильника сквозь дощатые дверцы.

Я осторожно его приоткрыла, и внутри, на пустой тарелке, обнаружила записку: «Праздник для всех!»

— Справедливо! — весело ответила я.

Я откупорила самую древнюю, самую прекрасную бутылку, щедро плеснула вина в кружку и поставила ее в шкаф.

— Спасибо! — шепнула я ему. — Ты нас просто спас в трудный час! Испекутся гуси — получишь самый вкусный кусочек!

И на этом я отправилась на кухню.

***

На запах из нашей таверны сбегались все наши веселые музыканты, люди, полюбившие шумные праздники.

Зря я переживала, что вкус вина никто не оценит.

Оценили, да еще как!

И музыканты, и Карл!

Предвкушая жареную гусятину, доброго винца выпили и посетители.

Я только успевала откупоривать бутылки одну за другой, разливать по кружкам и разносить по залу!

Когда я в очередной раз выставляла кружки на столы, одна из посетительниц вдруг ухватила меня за руку, и я с удивлением глянула на нее.

— Чего вам? — произнесла я и осеклась.

На меня смотрела и не знакомая, и до боли знакомая женщина!

В этом мире я, Адель, никогда с нею не встречалась. Ни разу не видела ее огненно-рыжих прекрасных волос и белой кожи. Не знала ее тонких и прекрасных черт.

Но вот эти одержимые глаза…

Ох, я бы узнала их из тысяч других! И потеки размытой слезами туши были бы им так кстати!

— Ты!.. — ахнула я, так и плюхнувшись на лавку напротив этой странной и пугающей посетительницы. — Ка… Катька!

Та самая озлобленная девица, что проиграла мне конкурс!

Конкурентка, что переехала меня на машине и оправила сюда, в этот мир!

Ошибки быть не могло, она тоже меня узнала. И теперь разглядывала, кривя в недоброй усмешке красивые губы.

— Вот и встретились, подружка, — произнесла она. — Только не Катька, а Катарина. Не забывай, где мы с тобой сейчас живем. И не ори так! Не то примут за ведьму и поджарят на костре, как вот этого гуся.

— Подружка?! — взвилась я. — Да ты меня на машине переехала! Ты меня убила!

— Так ведь было за что, — все так же недобро усмехаясь и щуря глаза, ответила она. — Ты дорожку мне перешла… в неположенном месте.

— Я выиграла в честном поединке! — отрезала я. — И у тебя ничего не одалживала, чтоб быть обязанной тебе уступить!

— Я так не считаю, — беспечно ответила Катарина. — Могла бы и уступить. Мне всегда все приходится добывать с боем, а тебе все достается на блюдечке.