Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

И это я еще молчу про сложнейшую многоуровневую магическую защиту, которую демонокотики выплели вокруг ребенка.

Лианс на полном серьёзе как-то сказал мне, что даже отпрыска короля Тибальда так не охраняют.

Альберт между тем что-то сонно проворковал — поездка в коляске на три квартала его убаюкивала. Глазки малыша слипались.

— Надо было на карете ехать — боюсь, дождик собирается, — озабоченно сказал Рубин, глянув в небо, на котором не было ни облачка.

Но я была рада пешей прогулке — если честно, мне безумно нравилось гулять с коляской, в которой подремывал Альберт, и чувствовать себя молодой мамочкой.

И даже ворчание Рубина, который выхаживал за коляской, неся в специально прикрепленном к его спине чехольчике всякие детские принадлежности, мне нравилось — оно было уютным и милым.

Рубик шел степенно и очень важно, совершенно не таясь и не прикрывая себя заклятием невидимости.

Сразу после нашей второй свадьбы, которая, кстати, не в пример первой неудачной, была очень скромным торжеством для самых близких, Лианс поднял старые трактаты о демонах. А так же все документы и письменные свидетельства по той давней истории с Розенкранцем.

Он надолго закопался в этих пирамидах из бумаг и различных показаний, а так же разыскал свидетелей тех событий и даже ледяного дракона, который тогда заморозил демонов в озере Омровод. Он был уже очень стар, но все-таки смог рассказать свою версию событий.

Вооружившись новыми знаниями, Лианс подбил такую доказательственную базу, что дело против демонов пересмотрели. Во-первых, выявили наглый обман Розенкранца Саксес, а во-вторых, реабилитировали демонов.

Рубин, Изумруд и Сапфир теперь могли не таиться и совершенно спокойно передвигаться по городу, не ожидая, что их арестует какой-нибудь полиционер ковена.

Так что теперь наш с Лиансом сын мог не скрывать свое воплощение.

И это было здорово!

Тем более, в этот момент мы как раз проходили площадь, где когда-то был установлен памятник Розенкранцу.

После дела о реабилитации демонов его демонтировали, постамент некоторое время пустовал, после чего на него по личному приказу короля Тибальда установили памятник девушке в белом платье и с соломенным венком на темных волосах. А на табличке написали: «Богиня Соломка».

— Кого-то мне она напоминает. Как будто знакомые, прекрасные черты… — ухмыльнулся Лианс, когда мы, гуляя под ручку по городу, впервые увидели этот памятник. — А тебе?

— Абсолютно никого не напоминает, — густо покраснела я.

— Точно не хочешь мне ничего рассказать?

— Вообще ничего!

Я знала, какой мертвой хваткой может впиться мой муж — в плане допросов ему не было равных, и я в этом самолично убедилась.