Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Мы шли, разговаривая о вчерашнем громком и дерзком ограблении «Цисмолд и Ко» — впервые за всю историю существования конторы!

Я с восхищением слушал версию отца, который уже разложил действия преступников по полочкам и составил грамотный список оперативных мероприятий. У него был такой ясный аналитический ум!

Сильный и опытный, мудрый и справедливый — он был моим кумиром. Как же я мечтал стать хоть немного похожим на него и не посрамить честь его мундира!

Вдруг из подворотни раздался истошный женский крик и детский плач, а через секунду на дорогу выбежал испуганная маленькая девочка лет восьмив русых кудряшках.

— Помогите! Там моя мама, моя мамочка! — захлебываясь слезами, закричала она. — Спасите ее, добрые господа!

Мы с отцом бросились в подворотню…

Вот только никакой «мамочки» там не оказалось.

Засада.

Десять наемников-головорезов с арбалетами.

Будь на месте отца кто-то другой, то у нас бы не было шансов.

Но отец умел мастерски стрелять с двух рук.

Его воплощением был Стрелок.

Он поразил девятерых, а я поймал десятого, который хотел трусливо сбежать.

Прижав его, мы выяснили, кто заказчик.

Чернявый часовых дел мастер в золотом пенсне.

Он щедро оплатил наемникам убийство офицера Альберта Рэтборна, который шел по его следу.

Часовщика нужно было брать быстро, потому что наемник слил информацию о том, что он собирается поменять внешность и пуститься в бега.

Отец запросил Ковен о подкреплении, а мне велел идти домой.

Но я не мог его бросить. Не ушел, несмотря на приказ.

В часовую лавку мы отправились вместе.

Нервный Часовщик, дрожа от страха, метался по своему логову, бросая вещи в чемодан.

На самом дне чемодана лежал металлический футляр с брегетом — серебряными часами на длинной цепочке.

Обезвредив маньяка, отец раскрыл футляр, рассматривая старинный и древний артефакт, обладающий такой силой…

Но в этот момент Часовщику, надежно скованному обездвиживающим заклятием, каким-то чудом удалось высвободить руку.

Он притянул ею брегет за цепочку и быстро откинул крышку.

На циферблате блеснул тонко выгравированный череп с рубинами вместо глаз.

Часы оказались ровно между моим отцом и Часовщиком.

Рубины в глазах черепа сверкнули, и серебристый песок заискрился над стеклом часов.

В этот момент стало происходить жуткое.

Отец стал стремительно стареть, а Часовщик так же стремительно молодеть.

Я бросился к часам, папа закричал:

— Не смей их трогать! Не смей прикасаться к ним, Лианс!

Он выстрелил в часы, которые качались, словно маятник, отбирая его жизнь по годам, но вмиг одряхлевшая рука дрогнула, и он не попал.

А время не шло. Оно летело.

Волосы отца на глазах белели, а кожа сморщилась и покрылась пигментными пятнами.