Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Ректор перевел взгляд на Саксес, которая тоже стояла в толпе и явно наслаждалась моими кровавыми излияниями.

— Принесите мне эти духи, — медленно сказал он.

— Правильно, господин ректор, — кивнул наместник. — Разберем пирамиду аромата и посмотрим что в составе.

И вот тут-то Пшеничка побледнела.

Прибывшие через пять минут целители отобрали меня у Лианса и принялись проводить надо мной какие-то магические манипуляции.

Пытались считать по ауре, что за такая хворь со мной приключилась?

Я лежала на мате, тихая и бледная, и изредка кашляла кровью, всем своим видом давая понять, что нахожусь на грани мучительной смерти.

Забавно было наблюдать за Пшеничкой — заламывая руки, она то краснела, то бледнела, и изо всех сил попыталась изобразить беспокойство за меня.

Но люди уже смотрели на нее с подозрением и перешептывались.

Еще забавнее был Лианс.

Он потерял контроль. Орал на целителей, чтобы сию секунду начали меня лечить, переливать кровь и вообще делали хоть что-нибудь.

Целители оправдывались, что пока не могут понять, что это за зараза такая, а значит приступить к лечению тоже не могут.

И тут адъютант ректора — Хопс притащил флакончик подаренных мне Мундой духов.

Немного дрожащими руками ректор лично разложил в воздухе пирамиду и вдруг поменялся в лице.

Он вычленил из разноцветных сияний и голограмм одну формулу и изменившимся голосом сказал:

— Аспидова чума. В этих духах — прах человека, умершего от аспидовой чумы.

Присутствующие, даже целители, испуганно ахнули и отхлынули от нас подальше.

Я-то знала, что им нечего бояться заражения — прах, разумеется, был мастерски подделан моими демонокотиками и замешан в пирамиду.

Но вышло эффектно.

Аспидова чума была страшной болезнью, которая разразилась в Фиоленте пятьдесят лет назад и унесла тысячи жизней. Она вызывала страшный кровавый кашель, а потом смерть в муках и агонии. Лечению почти не поддавалась и была очень заразной.

Целителям так и не удалось найти лекарство — чума утихла сама, унеся жизни почти половины жителей королевства. Но люди до сих пор как огня боялись возвращения этой жуткой болезни.

— Ка-а-ак прах умершего от чумы? — в шоке пролепетала Розамунда. — Я не добавляла туда прах…

— А что добавляла? — резко бросил Лианс.

Как же страшно он на нее посмотрел!

ГЛАВА 72

Вроде бы спокойно, но это спокойствие было обманчивым.

Такой холодной, всепоглощающей ненависти не было в его взгляде даже, когда он смотрел на Бьянку.

В нем была неотвратимость.

Розамунда всхлипнула, а потом и вовсе истерически зарыдала. Впервые я видела жалкую плачущую Пшеничку, совершенно потерявшую свое лицо.

— Что добавляла? — повторил Лианс.

Мунда съежилась и заревела сильнее.

Ректор выхватил пистолет и направил ей в грудь.