Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки

Но у чудотворца Лазурия это получилось!

— Что ты натворил? Что ты, черт побери, натворил?

— Как что? Последняя столичная мода! Бровки и верх лба полностью лишают лишних волос и….

— Это ужасно! Отвратительно и просто никуда не годится!

— Сама царица Сарская так ходит…

Меня охватила просто дикая злоба.

— Мне плевать на царицу! Я сказала — убрать руны! Стереть! Я четко это сказала. Стереть, а не рисовать новые!

— Но… Это же великолепно, — ужаснулся моей реакции чудотворец Лазурий и, чуть не плача, спросил. — Ты не потешаешься надо мной? Тебе правда не нравится моя косметия? Что с тобой произошло, Ви? Я тебя не узнаю! Почему ты не говоришь «иу»?

Вне себя от ярости, я схватила горшочек с его волшебной краской, и уже было хотела плеснуть ему в лицо, а потом устроить в этой пещере нехилый такой погром…

Но остановилась.

Он действительно искренне недоумевал, что сделал не так и расстроился прям до слез. Лазурий по-настоящему верил, что это красиво.

Друг Виолы, такой же бестолковый, как и она сама…

Нет уж, это я виновата.

Нужно было сразу заподозрить неладное и не ложиться под его кисть.

Очень хочется сорвать на этом глупом парнишке злость, но я не стану.

К тому же, я не дикарка какая-то, чтоб тут все громить — ещё влетишь на компенсацию ущерба и прослывешь истеричкой."

"Попробуем решить вопрос цивилизованно.

— Хочу поговорить с администр… Ой, с хозяином клиники. В общем, кто тут у вас главный?

— Дорогая моя Ви, но зачем? Неужели ты действительно хочешь стереть руны и снова стать ничем не примечательной серой мышкой? — Лазурий в ужасе приложил ладони к щекам, как на знаменитой картине Мунка.

— Зови хозяина.

— Но хозяйка в отъезде…

— Значит, другого чудотворца. Нормального.

— А я, значит, ненормальный?

Какое-то время ушло на препирательства с до глубины души оскорбленным Лазурием, после чего ко мне явился, наконец, другой чудотворец, который вызвал больше доверия.

По крайней мере, ничего в нем не вызывало подозрений, что он сам злоупотребляет рунами красоты.

Это был благообразный мужчина лет сорока в золотых очках, с усами и бородкой, который почему-то здорово напоминал Антона Чехова.

Как раз, наверное, этой своей бородкой.

— Ради Ньерда, простите Лазурия, леди Фрейзер. Я — Канефрон, и отныне я стану вашим постоянным чудотворцем, — с порога начал Чехов. — Вы не раз прибегали к услугам Лазурия и сами знаете, что он слишком увлечен своей работой. За ошибку он будет очень строго наказан, не сомневайтесь. Меня уже посвятили в суть проблемы. Значит, вы хотите стереть руны красоты со своего тела?

— Хочу.