Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки

Я крутилась с места на место и никак не могла придумать выход из сложившейся ситуации.

Мне снова нужны деньги!

Но, помимо этого, мне нужно заступничество кого-то достаточно сильного и высокопоставленного, кто поможет мне отвоевать Флико.

И, как ни крути, этот кто-то — это Грэм Фрейзер.

Я чувствовала себя слабой, беззащитной и такой опустошенной.

Шаурма сгорела, а теперь вот Флико у меня забрали. Нам не на что жить, и я никак не могу найти хорошую работу.

С утра я пыталась бодриться, призывала себя не унывать и что-нибудь срочно придумать.

Но на душе было погано.

Ближе к обеду к нам снова пожаловали гости.

Это был невысокий старичок с ярко-голубыми глазами, который, кажется, мог рассыпаться от малейшего ветерка и его охранник — здоровенный заросший молчаливый громила, рядом с которым мясник Ноа казался невинным агнецм. В этом громиле уложилось бы, как минимум два старичка.

Я сразу решила, что от них хорошего не жди.

Гости не разочаровали, и с порога повели себя странно.

— О, пресвятейший Ньерд и жена его Ньёла! — воскликнул старичок и, раскинув руки, побежал вглубь двора. — Это же она! Тридцать лет, тридцать долгих лет я искал тебя…

Он шустро для человека такого возраста проскакал мимо меня и заключил в объятия уродливую раковину, которая у нас валялась в глубине двора, как простой булыжник.

— ТЫ ПРЕКРАСНА, ТЫ ТА-А-АК ПРЕКРАСНА! — не разочаровала раковина.

Пару минут я с изумлением наблюдала, как старичок любовно оглаживает раковину, а потом удостоилась объяснений.

— Милая леди, не пугайтесь, прошу. Я — герцог Лебовский, а это мой камердинер Бром. Нет, нет, пугайтесь его, он и мухи не обидит. Понимаете, я всю свою жизнь коллекционирую раковины. Моя коллекция весьма обширна, и в ней есть все экземпляры со дна морского… Все, кроме драгоценной Арсеньевской-Алимовой! Я уже отчаялся заполучить этот редчайший экспонат, и вот совершенно случайно узнал, что он находится у некой молодой леди… Знаете ли вы какая драгоценность, какое же сокровище попало в ваши руки?

— Вы в курсе, что она… воет? — с сомнением спросила я.

— Разумеется, и это просто чудесное свойство! — всплеснул руками Лебовский. — Я, конечно, понимаю, что вы хотите оставить ее у себя. Я бы сам с ней не в жизнь не расстался. Но… ради моей коллекции молю вас, заклинаю — продайте мне Алимову!

Вскоре мы с Лебовским и Бромом пили чай и беседовали о раковинах. Я убедилась, что это не чей-то розыгрыш, и эта раковина, которая доставляла мне столько неудобств, в определенных коллекционерский кругах считается необычайной ценностью.

После этой милой беседы Лебовский начертал над раковиной руну, которая значила, что она теперь перешла в его собственность. Оказывается, он все о ней знал.