Ненавистная жена

Не мышь — Марина, я больше не мог думать иначе, и замечать других. Даже домашняя, в удобной одежде и в очках, с волнистыми прядками волос у щек, жена влекла меня, не уходя из мыслей. Наверное, еще с того проклятого вечера, когда я не мог отпустить ее руку, чувствуя под пальцами нежное запястье и горячий пульс.

Моя.

Сегодня только ее голос смог остановить меня, иначе этот жирный боров был бы мертв, а хозяин этого гребанного ресторана шамкал беззубым ртом, как сожалеет, что не сдох сразу.

Красивая, ледяная… смертельная. Не мышь, снежная королева с серой сталью в глазах. Кожа Марины оказалась холодной, когда я накрыл ее плечо рукой, желая защитить от этих падальщиков, с утра слетевших на добычу. Сталь в ее теле жрала тепло, и в этот миг я ощутил, что убью любого, кто посмеет к ней сунуться. Кто только подумает угрожать…

Она уходит, оставив после себя запах белых цветов и зимнего ириса; память о качнувшихся длинных прядях волос, а я на некоторое время остаюсь в кабинете с партнерами ее отца. Мы кое о чем с ними здесь не договорили, и лучше сделать это без лишних глаз.

— Исчезла… — бросаю я грубо девчонке Губарева, обходя стол. — Вон! И чтобы, как рыба молчала!"

"Когда за испуганной шатенкой закрывается дверь, беру дубовый стул и с размаху разбиваю стеклянный шкаф со всей дорогой хренью, что внутри. Подождав, когда на паркет осыплются осколки, переступаю по ним, хрустя тяжелыми подошвами, и поворачиваюсь к компании. Предупреждаю низко — в отличие от жены, не оставляя никому и шанса:

— Мне плевать на Корнеева. Я сам протащу любого голым пузом по этому полу, если узнаю, что он треплется за спиной о моей жене. Без вариантов!

— Ты зарвался парень, — расцепив губы, сцеживает посеревший Вормиев — тот, с чьего звонка все началось, и я неохотно кидаю ему в ответ, найдя взглядом:

— Да. Вспомни об этом, если решишь расчехлить язык.

Я прячу пистолет в карман, беру куртку и выхожу из ресторана, даже не обернувшись. Моя машина на месте, но Марины на парковки нет, и я набираю номер телефона деда, догадавшись, кто ее сюда привез.

— Где вы, эй?

— Едь по трассе, Ярослав, позже перезвоню.

— Какого черта, дед?

Но родственник уже кладет трубку, а я, ругнувшись, снимаю блок с «Порше» и сажусь за руль. Выдыхаю, прежде чем рвануть с места:

— Твою мать! Ну и денек.

***Они остановились у незнакомого кладбища перед въездом в город, и я, заметив на обочине серую «тойоту» деда и его самого, выкручиваю руль и съезжаю с трассы. Хмурюсь, ничего не понимая.

Выключив двигатель, выхожу из машины и подхожу к родственнику.

— Дед, что случилось? — спрашиваю. — Корнеев умер? Даже если так, не рано ли вы сюда приехали?

— Типун тебе на язык, парень! — сердится старый брюзга. — Жив Павел, я только что звонил Ольге.