Ненавистная жена

Внимательнее всех смотрел — вот как сейчас.

А я… я словно замерла, ощущая, как вокруг меня каскадом обрушиваются невидимые стены, моя последняя защита от реальности. А она вот она, уже здесь, и смотрит на меня чужими глазами незнакомца.

— Отпусти его, Ярослав, — я протягиваю руку и касаюсь запястья мужа, когда тот вновь сгребает толстяка за горло, понуждая встать. — Пусть сядет. Видишь, человека ноги не держат.

— Еще держат, но это ненадолго, клянусь!

— Нет. Прости ему первый раз. Второго не будет, и он это знает. А ты, — обращаюсь к шлюхе, которую хозяин кабинета согнал с колен. Девица стоит у стены и, похоже, вот-вот рухнет в обморок. Даже завидно, что я себе не могу позволить такой малости. — Дай Станиславу Витальевичу воды и найди уже салфетку, у него из носа на рубашку течет. А то ведь подпишем документы кровью. Когда придет в себя, скажи, пусть свяжется с юристами Корнеева, я намерена проверить все сделки и договора. И если что-то найду… — я делаю паузу, зная, что мужчина-челюсти меня отлично слышит. — Молись, Станислав Витальевич. Ты у меня сам под крышку гроба влезешь!

Я возвращаю взгляд на худого мужчину. Его губы поджаты, но глаза говорят, что он озадачен и не пропускает ни слова. И в отличие от момента, когда вошел в этот кабинет, больше не уверен в том, что знает, чего от нас ждать. Зато я, благодаря отцу, осведомлена о его темной стороне, и не выпущу ее из внимания. Никогда. Как только я вошла сюда, теперь это мой крест.

— Как вас зовут? — спрашиваю негромко. Я уже начинаю ощущать усталость под кожей и холодное раздражение. Глубокое, оно отнимает тепло и похоже на бездушный ветер. Этот ветер стелется под ноги тихой силой, овевая меня холодом, выстуживает нутро… Это больно, когда еще умеешь чувствовать.

— Александр Вормиев, — отвечает тот.

— Александр… — я повторяю негромко, выдохнув одними губами. — Хорошее имя, Александр. Так звали моего первого мужа, я его очень любила… Так вот, господин Вормиев, еще не поздно передумать, — говорю загадкой, зная наверняка, что ударила в нужную точку. — Наша семья предательства не прощает. Никому! Один из вас троих, — показываю подбородком на двух его со-товарищей, — знает это, и перед встречей с моим мужем, поставил нас с ним в известность о ваших планах, поэтому я здесь, — нагло вру, зная, что все промолчат, заподозрив один другого. — Возможно, это были вы…

— Э-м, Марина Павловна, — кашлянув, поправляет мужчина галстук, подвинувшись на стуле и освобождая горло для вдоха. Такие заявления могут стоить ему жизни, и он это сейчас понял.

— А возможно, нет. Я предлагаю всем вам доказать преданность Стальному Боссу и лично покаяться перед ним, пока он жив. Потому что если нет… — Я встаю со стула и беру свою сумку, которую Ярослав оставил открытой.