Жена Эмина. Его наследник

Я закрыла глаза, а он продолжил. Погладил, нашел чувствительную точку и чуть сжал ее.

- Эмин, - выдохнула я, - Эльман спит.

- В том и дело, что спит, - шепнул Эмин на ухо, - а ты мне брачную ночь задолжала.

Не останавливая поглаживания, другой рукой Эмин задрал сорочку и отодвинул край белья. Бляшка ремня зазвенела, заставляя изнывать от жажды и мурашек. Не оставляя шансов, Эмин дернул мое тело на себя, в угол, одной ладонью накрыл губы и в следующий миг проникнул внутрь."

"Глаза тут же уловили движение – Эльман заворочался. Паника захлестнула с головой: что мы делаем?

Я вцепилась в горячие ладони и с силой отодрала их от себя.

- Нельзя. Отпусти меня, Эмин, - выдохнула я в горячие губы.

Эмин тихо проматерился, но все же отпустил меня. Вышел из меня, отпуская тело, в котором тут же возникло чувство пустоты. Эльман успокоился и быстро уснул, а мы больше спать не могли.

Эмин уложил меня на себя, голову заставил опустить на грудь и всю ночь поглаживал волосы и что-то шептал.

О том, как не хочет возвращаться в Волгоград. Но иначе нельзя. Нужно продолжать дело отца.

О том, что из последних сил выдерживал то время, когда сможет, наконец, вернуть меня. О времени напомнил мне, о котором даже Коля не знал. Коля ведь думал, что Эмин навсегда меня отпускал. Я тоже наивно в это верила.

О том, как его злит моя ревность и в то же время дарит надежду, что я ценю его хоть за что-то. И к женщинам, говорил, чтобы не ревновала. Про сердце и про то, что я там одна, тоже бормотал.

- Никто и ничто не заменит мне тебя, маленькая.

Сказав это, Эмин крепко прижал меня к себе и уснул. А я не смогла – включила фонарик, достала из сумки лист и карандаш и начала рисовать.

Что будет с нами дальше? Не знаю. Но слаще картины, как сказал Эмин, я тоже не видела: во сне сын прильнул к отцу и обнял его. Так я и нарисовала. Зафиксировала, «сфотографировала». Память оставила об этой откровенной ночи прежде, чем вернуться в родную обитель Эмина.

Глава 33

После нашего похода в лес Эмин изменился. Кардинально. Его телефон разрывался, а голос становился раздражительнее. Агрессию я улавливала на подсознании и понимала, что проблемы в Волгограде требовали его незамедлительного возвращения.

К следующей неделе документы на Эльмана были готовы. Настоящие, с настоящим именем. Я изучала их первое время, когда мы сели в самолет. Поначалу меня трясло, чего стоило одно лишь слово – Волгоград, да и самолетов я, по правде говоря, очень боялась. Эльман в своей жизни ни разу не летал, однако, в отличие от меня он смело доверился отцу и почти сразу приник к иллюминатору так, что никакими силами его не оторвать.