Жена напрокат

— Добрый день, Антонина Николаевна. У меня к вам одна-единственная просьба! — взмолился я."

"— Ты мне понравился, Даниил. Но свою дочь я люблю в десятки тысяч раз больше! — заявила мама Насти.

— Я люблю вашу дочь и хочу быть с ней. Но она не желает меня ни видеть, ни слышать. Я прошу вас помочь мне наладить с ней контакт.

— Ха!

— Пожалуйста! Неужели вам хочется смотреть, как она страдает? Мы любим друг друга. Я уверен, что мы сможем перешагнуть через все обиды и недопонимания. Я прошу всего один шанс. Пожалуйста…

— И потом ты оставишь мою дочь в покое?

— Что? — удивился я. — Нет, конечно же! Я не перестану добиваться руки Насти. Но вас я прошу помочь мне всего один раз.

— Ладно. Говори, — смилостивилась мама Насти.

— Просто передайте ей вот этот телефон. Я позвоню на него и поговорю с ней.

Мама повертела в руках телефон.

— Допустим, Настя откажется. И что ты планируешь делать потом?

— Что-нибудь придумаю, — пожимаю плечами. — Хочу вернуть себе семью.

Мама Насти ничего не отвечает, поднимаясь на нужный этаж.

Я ломаю голову в догадках, можно ли звонить спустя десять минут или дать Насте больше времени поговорить вместе с мамой.

Решаю, что нужно дать больше времени. Но не выдерживаю, срываюсь в начале второй дополнительной минуты.

Сначала слышатся только механические гудки.

Моё сердце начинает стучать в том же монотонном ритме «ту-ту-ту», а потом резко ускоряется, когда Настя отвечает на звонок.

— Алло? Настя?

В ответ слышится шорох.

— Ладно, я пойду, Насть! — громко заявляет мама Насти.

— Ма, ну, ты куда?

— Так у меня дел полно! Потом поговорим, я завтра ещё к тебе приду.

Несколько секунд я слушаю только дыхание Насти. Частое и тёплое.

Пусть я не чувствую её дыхание на своей коже, но я просто знаю это.

Она тёплая, мягкая и обволакивающая своей нежностью.

Совершенно невозможная и удивительно хрупкая.

Моя.

Сделаю всё, чтобы она снова стала моей.

— Как ты себя чувствуешь?

— Перейдём к делу, Даниил. Зачем ты попросил маму передать мне чужой телефон? — спрашивает Настя.

Голос всё ещё прохладный, как ветер в конце октября, но уже не морозит намертво, как день тому назад.

— Я понял, почему ты обозвала меня жадным. Из-за нашего контракта, да? Семён решил мне его подсунуть. Он изменил один из пунктов. Я не знал, Насть. Честное слово. Он несколько лет ведёт все мои дела. Я доверял ему безоговорочно и всегда ставил подпись, не читая бумаг.

— Дурачок, — колет шпилькой Настя.

— Да-а-а, — выдыхаю, прислоняясь к стене. — Знаю, что так. А ещё знаю, что на слово ты можешь мне не поверить. Поэтому мама передала тебе трофей, отобранный у пленённого фашиста.

Настя усмехается. Наверное, в сторону, чтобы я не услышал, как она улыбается и смеётся моим шуточкам, не всегда смешным, а чаще всего дурацким.