Жена на выход

Следует признать, сама ткань была явно из натурального волокна и выглядела дорогой.

— Ты издеваешься? — прошипела я и соскочила с кровати, вытянувшись в полный рост напротив Стравинского. — Я это не надену! У меня есть платье!

— Знаю я твои наряды, — колко бросил Макс. — Здесь такое носить как минимум неприлично.

— Не правда! — вспыхнула я. — Платье, что ты выбрал, блеклое и… никакое! — не смогла подобрать нужное слово для этого кошмара.

В сердцах смяла ткань и получившийся ком запустила в Стравинского. Он поймал платье на лету и вернул мне.

— Ничего, зато меньше мужского внимания будешь привлекать. Мы здесь не за этим! — его голос от ярости превращался в рев. Оборотень какой-то, а не мужчина!

— Так почему же паранджу не купил? — фыркнула в ответ.

— Нельзя. По законам, ее могут носить только мусульманки, — пожал плечами, будто издеваясь надо мной.

— То есть тебя остановило только это? — срываясь на истерику, рассмеялась я.

— Одевайся! Это не обсуждается!

Отдав приказ, Макс развернулся, чтобы уйти.

— Знаешь, а ты бы мог быть местным шейхом! Подумай о переезде! — рявкнула я, намекая на то, что он любит указывать и контролировать.

— Конечно. Как только гарем соберу, так сразу! — бросил он раздраженно.

— А разве не собрал уже? Или тебе все мало? В любом случае, ты на верном пути, удачи! — выпалила я, вспоминая его катерин, олесь… О скольких еще я не знаю?

Колючие лапы ревности все сильнее сжимали мое сердце и парализовали разум. Ревновать чужого мужчину — это вообще адекватно?

Не в силах больше держать себя в руках, просто вытолкнула Макса из комнаты и захлопнула дверь перед его носом.

Потом скользнула взглядом по принесенному им платью и хитро ухмыльнулась. Решил диктовать мне, что надеть? Что ж, я покажу тебе, какой могу быть…

* * *Я вышла из спальни ровно к назначенному Максом времени, облаченная в платье, которое выбрал он. Стравинский окинул меня изучающим взглядом с головы до ног. По его выражению лица я поняла, что ему не понравилось увиденное, но признать свою неправоту не позволяла гордость. Что ж, дорогой муж, сам виноват!

Макс был практически готов, одет в строгий светлый костюм. Ничего необычного: все такой же заносчивый, идеальный и… красивый. Пару секунд я наблюдала, как он безуспешно пытается завязать на себе галстук, потом подошла к его шкафчику и, выбрав другой, более подходящий к костюму, вернулась к Максу. Молча перехватила и убрала его руки, сняла галстук и накинула ему на шею мой вариант, принявшись завязывать. Стравинский задумчиво наблюдал за моими манипуляциями, но не сопротивлялся.

— Кстати, объятия и поцелуи в общественных местах здесь тоже не приветствуются, — вдруг заявил он, вводя меня в оцепенение.

— Зачем ты мне это говоришь? — недоуменно хмыкнула я.