Жена на два дня

Нет, сначала, конечно, дождется, пока она родит, а потом прихлопнет. Но он взял и поверил в ее невиновность, да к тому же пообещал, что дочь в любом случае останется с ней. После всего она вдобавок прочитала его имейл, где он доказал свою непричастность к смерти Филлинга.

Монстр оказался совсем не таким страшным, каким его малевало ее воображение.

После всего, что случилось, Яна решилась поговорить с Давидом. Поговорить – и только, ведь она давно запретила себе смотреть на него как на мужчину. Избегала встреч, прикосновений, даже старалась не поворачиваться в его сторону. Подавила влечение, спрятала некогда сильную любовь в далекий-далекий ящик. Не планировала ни близости, ни тем более примирения. Однако стоило ему ее поцеловать, немного приласкать, как ее тело превратилось в оголенный нерв.

Поговорила, что называется. Так поговорила, что аж побаливает переднее место.

Между ног до сих пор сладко пульсировало после утреннего контакта. Яна сжала бедра, и низ живота пронзило сладкой истомой.

Это все гормоны! Они, треклятые. Яне в жизни так не хотелось близости, как вчера или сегодня утром.

Одни сплошные гормоны, да?"

"В конце концов, она живая женщина, у нее давно никого не было. А Давид – был и есть очень привлекательный мужчина, пусть она запретила себе это замечать.

Так что? Это был просто секс?

Яна и хотела бы все свалить на голые инстинкты, но нет. При всем желании не получится. Глупо отрицать, что между ней и Давидом вчера промелькнуло нечто гораздо большее, чем просто взаимное желание.

Яну всю аж затрясло, когда Давид рассказал ей о том, как рано лишился матери. В ту минуту она почувствовала с ним такое сильное единение, словно и не было между ними никакой грязи, предательств и прочего. То самое единение, какое было у них до свадьбы.

Она все еще помнила ту давнюю ночь, когда рассказала ему о себе все-все, когда они без умолку говорили о детстве, юности. Яна поведала о смерти своих родителей, о съедавшей ее тоске, а Давид поделился своей болью о не так давно почившем отце. О матери он тогда умолчал, зато сказал теперь.

Будучи сиротой, Яна как никто понимала его, приняла его страдания, как свои. К тому же ей было очень важно услышать, что Давид хотел заботиться о ней, что она важна для него.

В тот самый момент давно подавляемые ею чувства вдруг вырвались наружу, никак не получилось с ними совладать.

И Яна ответила на поцелуй.

Потом голова закружилась, контролировать себя стало практически невозможно. Ноги будто сами разъехались в стороны. Давид всегда действовал на нее как афродизиак. Притягательный мужчина, что сказать.

Ее мужчина.

В прошлом.

Или нет?

Ей было очень хорошо с Давидом этой ночью.