Жена проклятого князя

– Проклятье, так нечестно! Мне и поставить-то нечего. Не единственные сапоги же!

– Нужны мне твои сапоги. – Улыбочка Мориса стала еще более ехидной. – Проиграешь – выполнишь любое мое желание. И без этих вот «я не могу, мне религия не позволяет!». Итак, пари?

– Пари, задери тебя баран! Год и ни днем больше, как я женюсь на Волковой!

– Вот, теперь я узнаю моего друга Андре. – Морис долил контьер себе и Андре, поднял бокал. – За твою удачную женитьбу, друг мой!

– За удачную женитьбу!

– Да, и сними ты наконец эту маску. Мы одни, дверь заперта. Ты сам от нее не устал?

– Честно? Достала меня до самых печенок, – вздохнул Андре и стянул проклятый кусок шелка. И в удивлении уставился на Мориса: – Что не так? Морис, какого демона ты смотришь на меня, как на привидение?

– Э… ты… – Морис зажмурился, потряс головой, потом снова посмотрел на Андре. – Ты сам. В зеркало посмотри. Темные ангелы…

Андре так и не понял, что такое особенное увидел Морис в его лице. Ну, подумаешь, глаза потемнели до густой синевы. Ну, черты стали резче и выразительнее, вместо княжеского лоска появилось что-то хищное, немного птичье. Ничего же существенного! А Морис сказал – совсем другой человек. Странное дело.

Впрочем, изменения собственной внешности Андре не слишком волновали. Ха! Кто бы ему сказал неделю назад, что забота о красе ногтей отступит на второй план! Не поверил бы. И зря.

Сейчас его куда больше волновало отсутствие денег (сотни империалов едва хватит на приобретение минимального гардероба и наем личного слуги) и отсутствие вестей от Шарлеманя. Он раз десять пытался его дозваться, впервые еще в замке Грасси. Тщетно. Вот и сейчас, на выходе из покоев Мориса, он мысленно позвал:

«Шарлемань, барон Грасси! Где тебя демоны носят?»

Никто не отозвался. Ну, если не считать графа Лавуа, преотвратнейшего типа.

– Вам не кажется, господа, что запахло псиной? – ласково оглаживая эфес перевязанной бантом шпаги, осведомился Лавуа у кучки придворных хлыщей.

– Фу… – поморщился один из них. – Бриттская псина пахнет ужасно.

– У его высочества непреодолимая слабость к вшивым тварям, – отозвался третий. – Вам не кажется, господа, что пора преподнести его высочеству мохнатый трофей? Волчья голова будет неплохо смотреться над камином.

– Только сначала придется ее хорошенько отмыть.

– Чтобы не воняло.

– Висельниками-то? Предлагаю проветрить зал, господа!

Последние слова потонули во взрыве хохота.

Андре с большим трудом удержался от того, чтобы вытащить шпагу немедля. Он – не убийца. И не глупая шавка, чтобы реагировать на пустой лай. Эти ничтожные людишки лебезили перед князем Волковым, стелились под ноги и выпрашивали милости, а теперь смеются над его смертью и отчаянно завидуют «новой игрушке принца».

Дураки.