Жена проклятого князя

И ощущение безопасности. Почему-то Матильда была твердо уверена, что он никогда не поднимет на нее руку, ни к чему не принудит, не подумает торговаться или на ней экономить, и… да, если понадобится – снова бросится в бой, даже не думая о том, сможет ли что-то с этого поиметь.

И при этом…

Матильда медленно оглядела его снизу вверх, начиная с обычных сапог, какие носят гвардейцы, обычных военного же образца кожаных штанов и немного выбившейся из-за пояса сорочки из беленого, тонкого и слегка подмокшего от пота полотна. Ни дублета, ни камзола – ничего такого на нем не было, как и перевязи со шпагой. Но на его одежду или ее отсутствие Матильде было плевать. Она даже толком не смогла разглядеть – есть ли кубики на его прессе, широки ли его плечи. Боже, какая это все ерунда, когда на нее смотрят самые теплые, самые глубокие, самые синие в мире глаза, когда самые горячие губы на свете улыбаются нежно и немного робко, словно этот странный мужчина не может поверить, что видит именно ее, единственную женщину в мире…

Она даже не сразу поняла, что ей мешает рассмотреть его лицо не тень, а шелковая полумаска, и что волосы у него светлые, чуть вьющиеся.

Она не знала, красив он или страшен. Ей было все равно, богат он или нищ.

Она просто смотрела в его глаза и смотрела, и смотрела, забыв, где находится и зачем сюда явилась.

Пока он не шагнул к ней – приблизившись всего на полшага – и ее не обожгло раскаленной лавой его голоса, плеснувшего ей на кожу, под кожу, куда-то, где трепыхалось никогда не знавшее страсти, до сих пор ни разу не бившееся в полную силу сердце.

– Мадам, вы же потанцуете со мной? – прозвучало так, словно от ее согласия зависела его жизнь.

– Да, мсье, – и поняла, что согласилась на что-то гораздо большее, чем танец.

Глава 14, о единстве противоположностей

Брийо, Пале-РояльАндреКлочок бумаги в его руках истончался, превращаясь в пепел, но Андре этого не замечал. Он вчитывался в знакомые округлые буквы, и в груди щемило от нежности и сожаления.

«Сынок, я не верю в твою вину. Ты не мог убить, я знаю. Я добьюсь помилования, но умоляю тебя, не появляйся дома!"

"Это я виновата в том, что твоя жизнь погублена. Ради любви к твоему отцу я отказалась от своего дара и позволила отобрать дар у тебя. Я хотела, чтобы мы все были счастливы, но Небеса посмеялись надо мной… Молю тебя, вспомни о своем даре, развивай и используй его, иначе он сожжет тебя.Люблю тебя.Мама».Пепел давно осыпался с его пальцев, но Андре все стоял, невидяще глядя в окно – там благоухали цветущие яблони, щебетали птицы. В сердце же Андре было пусто и мертво, как в склепе. Лишь бились обрывки мыслей, не желая складываться в единую картину. Слишком уж эта картина была неприглядна.