Жена проклятого князя

 – Этот мсье забыл, чем отличается благородный шевалье от свиньи под забором.

– Ах ты, подлый грязный смерд! – заорал побагровевший пьянчуга."

"Матильда не успела понять, как оказалась за чьей-то спиной, и что произошло, но пьянчуга почему-то оказался на полу, держась обеими руками за нос и визжа, как недорезанная свинья. Тут же вокруг образовалась толпа зевак, послышался радостный девичий голос:

– Так ему и надо, свинье! – и в валяющегося на полу пьянчугу полетело что-то красное и жирное.

Едва успевшая обрадоваться нежданному спасению Матильда в ужасе прикрыла глаза. Вот она попала! В самый эпицентр кабацкой драки!

Но тот же самый глубокий голос, явно привыкший отдавать приказы, велел:

– Эй, вынесите свинью под забор. А вы, господа, отойдите. Имейте капельку сочувствия. И прекратите смущать благородную даму!

– Благородную? – шепнула какая-то девица у Матильды за спиной. – Еще одна сучка богатенькая, вот бы ее…

– Заткнись, дура, – отозвался другой голос. – Иди, иди отсюда.

– Oh, losiento, Donna, déjame ofrecerte… – К Матильде подбежал, что-то тараторя об извинениях и ужине за счет заведения, испанский кабальеро лет пятидесяти.

Под его руководством вышибалы (которых кабальеро обещал жестоко наказать за ротозейство) потащили прочь пьянчугу – тот орал, что закроет демоново заведение, шлюху отдаст своим егерям, а наглого простолюдина засечет кнутом до смерти.

Матильде безумно хотелось сбежать отсюда сию же секунду, единственное, что ее останавливало – надо было все же поблагодарить своего спасителя. Простолюдин, поднявший руку на благородного шевалье, серьезно рисковал. Даже не так, он все еще серьезно рискует. Как минимум штрафом и поркой у позорного столба, а может быть, и каторгой.

– Не так быстро, кабальеро. – Для начала Матильда остановила поток испанских извинений. Но не поток испанских кушаний, которые официанты уже начали составлять на ее столик. – Я принимаю ваши извинения…

Кабальеро тут же рассыпался в благодарностях, даже встал на одно колено и склонил седую голову. Он что-то такое говорил о «вечном вашем должнике», о прекрасной улыбке донны и прочая, прочая, на что скудного словарного запаса Матильды не хватало. Она же, царственно протянув кабальеро руку для поцелуя (что помогло ему заткнуться) и мило улыбнувшись, обернулась.

И замерла.

Наверное, свою роль сыграли фильмы, виденные в детстве. Боярский, Жан Маре и прочие Бандерасы могли нервно курить в сторонке, лишь глянув на мужчину, так и не отошедшего от Матильды и всем своим видом показывающего, что будет защищать ее до последней капли крови. То есть он, возможно, и не был красив, как Жан Маре, и не мог бы так же великолепно петь, как Боярский, но он-то был живым, настоящим, и от него исходило ни с чем не сравнимое тепло.