Жена неверного инквизитора, или Фастфуд от попаданки

– Конечно, есть! Я выросла в большой и дружной семье фермера, мы очень много трудились… Я безумно люблю отца с матерью и своих сестренок с братьями. Мы с ними обмениваемся письмами каждую неделю!

Мне хотелось расспросить ее о ее семье еще, но ей явно это было неинтересно.

Более того, от ее тона повеяло фальшью.

Я никогда не опускался до того, чтобы выслеживать своих любовниц, но сейчас что-то меня в ее тоне чисто профессионально зацепило.

Пробить, что ли, Бладину по базе?

А она тем временем завела разговор о Максимилиане, который вскоре перешел на повышенные тона.

Вот это ей было действительно интересно.

– Не понимаю, почему ты не можешь развестись с этой убогой, Кайзер! – всхлипывала девушка. – Мы же так любим друг друга, и должны быть вместе! Брось ее, разведись с этой никчемной курицей!

Она хотела сказать что-то еще, но я хлопнул дверью и пересел за руль.

Вот только, ничего она, кажется, не поняла – всю дорогу до Управления инквизиции пыталась вызнать про мой брак.

И только под самый конец сменила тему, снова припомнив про змеиный дом утех, где она так хотела побывать.

Я ответил односложно, оставил ее за дверью своего кабинета и опустился в кресло, намереваясь заняться работой.

Твари полезли из леса два года назад – примерно тогда, когда колдун похитил и лишил жизни Кайлу. И мне всегда казалось это подозрительным.

Но погрузиться в сводки двухгодичной давности не дали.

В кабинет заглянул Хенрик и сообщил:

– Полковник Роуэн, мэр вызывает вас к себе. Срочно!

– Что ж, раз срочно, то поедем – поболтаем с мэром.

Городская ратуша с часовой башней – самым высоким строением в Твинбруке, находилась почти на вершине холма, на котором раскинулся город.

Острая пика упиралась шпилем прямо в небо, возвышаясь на Твинбруком, словно вечный часовой.

Мэр восседал почти на самом верху башни в своем рабочем овальном кабинете, обставленном с благородной, не кричащей роскошью."

"Он такое любил – любил дорогой антиквариат, добротные вещи с историей.

Войдя без стука, я без приглашения уселся в кресло напротив мэра и закинул ногу на ногу.

При виде меня он сцепил руки замком и откинулся в своем кресле.

– Ну, здравствуй, Кайзер.

И, прямо посмотрев в его серо-синие глаза, в его суровое лицо, испещренное морщинами и вызывающее во мне глухую ярость, я медленно, с растяжкой, поинтересовался:

– Чем обязан, отец?

ГЛАВА 28

Картошка!

Я упала прямо в гору картошки, и вроде даже не сильно ушиблась.

Это был не ад, а подпол!

– Мяу! Мяу!

Котеныш обеспокоенно кружился вокруг дырки в полу, которая сейчас зияла надо мной.

– Я в порядке, не бойся, – успокоила я его.